![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
оборотку, по носу попал. Ох и били меня... побольнее, чем в
Шевченко. Они даже акт не стали составлять, что я следова
теля ударил. Я десять дней кровью плевал. Отлежался в ка
мере. Потом вызвали и сказали, чтоб я расписался об оконча
нии следствия. Ни одной бумажки я им не подписал. Бандиты
они! — Голос Андрея зазвенел горечью, обидой и гневом.
— Обидно, Рита. Что я им плохого сделал? Воевал, домой
ехал. Выпил, не скрываю. Не избил никого, не обругал, а меня
как бандита арестовали. Ошиблись... А если б шевченковского
следователя в индию?! В карцер! Голодовку бы он шестьдесят
семь дней продержал?! В лицо бы ему плевали! По ошибке!
Ну ладно, пусть раз ошиблись. А документы тоже по ошибке
не давали? В Днепропетровске следователь знал, что я не вино
ват. Не смог кражу на меня взвалить, обвинил в другом. Они
в обвиниловке написали, что я три месяца живу в Днепро
петровске, ворую на базаре, дал двенадцать подписок в двад
цать четыре часа выехать из города и не уехал. Y кого ворую
— не сказано. Как я мог три месяца в Днепропетровске про
жить, если в это время в Лукьяновке сидел? Я думал — на
суде разберутся. Разобрались! Собаки!
— Где тебя судили?
— Я ж тебе говорил, в Днепропетровске. Комнатка ма
ленькая. Судьи, конвоиры и я. Посторонних никого не было,
а суд объявили открытым. Ни защитника, ни прокурора. Се
кретарша, девчонка молодая, ничего не записывала. Один за
седатель дремал, другой молчал. Я рассказал, что в Лукьяновке
был и никак, ну просто никак, в это же самое время в Днепро
петровске не мог подписки давать. А судья говорит мне: «Это
к делу не относится». Меня в камере научили, чтоб я экспер130
тизу почерка на суде потребовал. — Андрей сжал кулаки и
замолчал.
— А судья?
— Он толкнул в бок заседателя, который спал. Тот луп-луп глазами, а судья ему какие-то бумаги показал. Заседатель
закивал головой спросонья. Судья после этого говорит мне:
«Суд отклоняет вашу просьбу о проведении экспертизы. Суду
ясно, что подписку о выезде давали вы». И ушли совещаться.
Минут через десять вернулись и объявили, что я осужден на
три года.
— Ты кассацию не писал?
— Подавал я кассацию... Нужна она, как мертвому при
парки.
— Что ж ответили?
— Написали, что правильно меня осудили. Утвердили при
говор. Когда сюда этапом гнали, воры в законе что хотели де
лали. Сами на нары, а нас на пол, себе воду, а нам, что оста
нется. Подрались мы с ними. Конвой за них вступился. Двад
цать дней на пересылке был. Воры там не работают, по пол
года сидят. На сорок первой придурки — суки, что хотят, то
и делают. Все начальство подкупают. Везде. А ты говоришь —
за деньги они сюда не приедут. Игорь Николаевич их не пу
стит, Любовь Антоновна тоже. Так над ними есть люди повыше.
Я им этого никогда не забуду.
— Кому?
— Сукам! Ворам! Начальству! Другие боятся, плачут, ти
хонькими стали: не трогай нас — и мы никого не тронем.
Я тоже боюсь, но не плачу. Мне тоже больно, когда бьют, но
просить я их не буду. Ни за что! Был бы автомат и пара дис
ков запасных, стрелял бы их всех, пока бы меня самого не
убили.
— Кого, Андрюша?
— Тех, кто посадил меня! Тех, кто бил! Кто над Митей
Шигидиным издевался. Председателя суда. Судью! Падлу! Ло
шадь! Начальника лагпункта! Пусть потом и меня убивают.
Я знать буду, что не без пользы умер. Сто лет проживу — не
прощу. Умирать стану, только и пожалею, что никого из них
не убил.
— Страшно, Андрюша. Ты же не такой.
131
— Я злой за всех! За тебя! За себя! За Митю! Меня под
Кировоградом ранило, Митя под огнем волоком тащил. А сам
он тоже был в ногу ранен. Слова мне не сказал. А падловцы
за волосы его и об стенку. На пацанов красные косынки одели!