![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
— Как вам не стыдно! — вспыхнула Сара Соломоновна.
— Он инвалид. Без руки. Слепой.
— Сам себе руку оттяпал, — с философским спокойствием
заметил Волк, попыхивая папироской.
— И глаза отравил сам, — подхватил каптер, вынимая из
кармана обгорелые хлебные корки. — Подушевней пой, Буров.
Хлебушка не пожалею.
— Не украл бы ботинок, не попал бы сюда, — вставил
надзиратель. — Айда пошел, Буров!
— Не пой, — попросила Сара Соломоновна. — Они ничего,
слышишь меня? ничего тебе не дадут.
— Баланды пульнем!
— Хлеба!
— Петь не будешь, хором огуляем.
— Аля-улю, Буров! Не слушай врачиху!
— Спину погрызу! — бушевали любители песен.
— Продолжать или сначала? — униженно спросил Буров.
Не дождавшись ответа, он жалко улыбнулся, положил на
грудь обрубок руки и снова запел:
Как призрак я тихо брожу
И с тайною грустью порою
В вонючую дырку гляжу.
Буров смолк. Надзиратель вздохнул.
— Понимать надо, докторша! — наставительно заметил он,
поправляя широкий ремень. — Песня во! А ты с ходу айда-пошел командуешь ему.
136
— Я его этой песне научил! — похвастался Чума, горде
ливо выпячивая грудь.
— Чума — человек! — восторженно подхватил повар. —
Кем был Буров на воле? Дяревня! Сундучок! Волосатик! А
тут?! Певец! Проси, Буров! Все дам!
— Дорогие дяденьки и тетеньки! — заученно проговорил
Буров, плотнее прижимая к груди культю. — Подайте несчаст
ной заброшенной жене Падлы Григорича.
— На! — Чума поднял с земли миску, до краев наполнен
ную жидкой баландой, и протянул ее Бурову. Калека с опаской
шагнул на звук голоса, а Чума с размаху плеснул помои в лицо
слепого.
— Ешь, Буров! Лакай!
— Айда-пошел облизываться, Буров!
— Штефкай!
— Пасть шире разинь!
— Я Игорю Николаевичу скажу! Вы! — задохнулась в
крике Сара Соломоновна. Надзиратель небрежно схватил док
тора за плечи и вполсилы оттолкнул ее от себя.
— Айда-пошла, докторша! Не мешай людям повеселиться!
— Под зад коленом ее! — посоветовал Чума. Волк оска
лился, злобно посмотрел на врача, сплюнул сквозь зубы, но,
вспомнив, что Игорь Николаевич не берет, выругался и по
вернулся к женщине спиной. Повар благоразумно промолчал.
Каптер благочестиво закатил глаза.
— Что вы сердитесь, доктор? Скучно! Шутим мы! Балуемся.
Не все же плакать, — елейным голосом зажурчал он. — Я хле
бушка Бурову дам. Сам бы ел, но больному человеку не отка
жу. Очень уж я жалостливый к калекам. Бери, Буров, от души
даю! — каптер совал Бурову хлебные корки. Слепой торопли
во прятал их запазуху.
— Покандехаем, Чума! — позвал Волк товарища.
— И мне идти пора, — заторопился каптер. — Помощник
у меня прожорливый, не доглядишь, полкаптерки слопает. Бы
вайте! Заглядывайте ко мне! — Каптер сделал широкий жест,
приглашая в гости всех присутствующих. — И ты, Буров, не
забывай меня! Покормлю!
— Ужин скоро. Не сожрали бы бацилу мои шестерки, —
ни к кому не обращаясь, проговорил повар и сладко зевнул.
137
— Айда-пошли вместе, — предложил надзиратель. Буров
вытер рукавом залитое помоями лицо и понуро поплелся к
больничному корпусу. Сара Соломоновна и Рита шли молча,
стараясь не глядеть друг на друга. Рита заговорила первая:
— Что у Бурова с глазами?
— Ослепил он себя.
— Сам?
— Может и сам, а может и помогли. Пять лет ему еще
добавят. Измучили мальчишку. Руку себе отрубил — в цент
ральный изолятор его и на двадцать лет осудили. В централь
ном женихи не оставили в покое. Глаза погубил, чтоб в боль
ницу положили, — и вот тебе больница... «Пой, Буров, накор
мим!» Поет...
— А он будет видеть? Хоть когда-нибудь?