Бумажный дворец [litres][The paper palace]

Медсестра вызывает нас по пять за раз. Я протягиваю ей поддельное письмо от мамы с разрешением выписать мне противозачаточные, потому что мне всего пятнадцать. Медсестра, почти не глядя, бросает его в кучу других писем, вероятно, таких же. Меня заводят в отгороженную ширмой секцию вместе с пуэрториканками и одной беременной. Соцработница рассказывает нам о рисках противозачаточных, о возможности отдать ребенка на усыновление, а потом дает каждой из нас тест на беременность. Беременная спорит, что это трата теста, но медсестра объясняет, что таковы правила. Три девицы не сводят с меня глаз, как будто раздевая взглядом.

– В чем дело, блондиночка? Папик не хочет платить за настоящего доктора?

Я несу тест в туалет и писаю на полоску.

Мама думает, что я пошла с Бекки в кино на «Виктора/Викторию». Она даже дала мне денег на попкорн и газировку. Мне хочется рассказать ей правду, умолять спасти меня, но я не могу так с ней поступить. Это разобьет ей сердце, разрушит ее брак. Она так счастлива с Лео, а я сильнее ее – достаточно сильна, чтобы нести этот груз. В том, что случилось, моя вина. Я была мила с Конрадом, впустила его на порог. «Потом пеняй на себя», – сказала мне Анна в тот вечер, когда я страдала из-за ядовитого плюща. И она была права. Теперь, куда бы я ни пошла, мне не избавиться от веса его тела, его влажного дыхания, потных рук, ужасных мясистых членов.

После того как с нами поговорили, нас заводят в раздевалку и выдают по бумажному платью.

– Снимайте все, кроме обуви, – велит нам медсестра. На длинной скамейке сидит очередь из женщин в тонких бумажных платьях и тяжелых, припорошенных снегом ботинках. Проходит два часа, прежде чем называют мое имя и медсестра ведет меня в кабинет.