К двадцатипятилетию первого съезда партии
- Автор: Эйдельман Б. Л., Поляк А. I.
- Год: 1923
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство
- Жанр: История
Электронная книга - «К двадцатипятилетию первого съезда партии». Краткое содержание книги:
[123]
также есть сведения из мужского корпуса, что Л. Бронштейн — Троцкий, знакомство с ней отрицает.
Следует несколько чисто формальных вопросов. «Значит вы никогда в Николаев не ездили, литературу не возили и вообще никого из названных лиц вы не знаете? — язвительно спрашивает Берг. — Так и запишем в протокол». — Липовецкая чувствует, что сейчас будет торжественно преподнесена ее рукой написанная корреспонденция для «Рабочей Газеты» о Николаевском провале, и вдобавок другой экземпляр, переписанный рукой М. Даргольца и взятый при аресте.
Мысль начинает быстро работать. Как отбить аттаку?{17} Благо, что многое не раз обдумывалось в долгие бессонные ночи.
Просматривая последние слова протокола, Ц. Липовецкая прибавляет: «лично не знала». — «Но вы все же о них кое-что знаете?» не скрывая своего удовольствия, заявляет этот хищник. Мысли совершенно оформились, и Липовецкая решила перейти от обороны в наступление, — решила использовать свою малограмотность в письме. «Видите ли, обо всем, что вы тут говорили, я кое-что слышала, даже очень подробно, но, к сожалению, у меня дома остались записки, которые, очевидно, вас бы удовлетворили». Несколько удивленный этим оборотом дела Берг заявил: «Записки, вот они здесь». Начинается целая длинная история с происхождением записок. Конечно, ни единый соответствующий действительности ответ, но все же довольно правдоподобно. О том, что, проездом через станцию Николаев, такой-то, называю фамилию шпика, просил меня передать в Одессе такому-то подробно о нашумевших тогда арестах и так далее. Все это по его личной просьбе было записано под его диктовку и т. д. Но все это я не успела передать, если это вас интересует, то, мол, в вашем распоряжении.
Наконец, последний козырь: «Но тогда зачем это переписывал Даргольц?» — «Ну очень просто, чтоб не краснеть за безграмотность жены». Такой оборот дела довел Берга до белого каления, но он пока сдержанно заявил: «И вы думаете, что в вашу хитросплетенную историю я верю?» — «Если не верите, незачем меня спрашивать». В ответ он со злостью заявляет: «Судить-то вас будут в Петербурге, а не я!» — «Тогда я буду давать те показания, какие я
[124]
считаю нужными, а не то, что вам хочется». Это переполнило чашу. «Но я ни единому вашему слову не верю», бешено вскрикнул Берг, кажется, разорвав протокол, и выбежал из конторы, крикнув на ходу: «уведите ее!» На этом закончились мои допросы, хотя следствие тянулось несколько месяцев.
Я все это говорю, чтобы указать, что все советы о конспирации усердно использовывались. Но активной помощи не было, и мы стонали от отсутствия интеллигентских сил. Обещанная С. Б. Лазаревичем помощь явилась не скоро, вследствие чего нам пришлось долго вариться в собственном соку. Наконец, явился посланный: начались занятия. Наши ребята настроились на марксистский лад. Мы уже сами читали Бельтова и никак не мирились с народничеством, которое, к слову сказать, понималось нами довольно примитивно. Народничество у нас понималось как интеллигентское мышление вообще.
И, когда раз читая нелегальную, серьезную брошюру «Наемный труд и капитал» К. Маркса, руководителем было употреблено такое выражение: «по Марксу это так». Кто-то из нас не выдержал, спрашивает: «а по вашему?» Прямого ответа мы не получили, и этого было достаточно, чтобы взять его на подозрение. В результате были прекращены занятия.
Таким образом, большинству главарей нашего кружка работниц пришлось свое миросозерцание выковывать самим, при чем, можно сказать, между делом. Особенно мы чувствовали свое бессилие, когда мы потом, вместе с кружком трудников, изучали политическую экономию и социологию, которую читал т. Семеновский, где мы с трудом усваивали понятие «дедукция и индукция».
Много времени отдавали чтению из легальной литературы по истории французской революции. «Старый порядок» —Токвиля, «Пролетариат во Франции и Англии» — Михайлова, «Этюды» — Каутского, «История культуры» — Липперта, Энгельса —«Развитие семьи и частной собственности» и пр. Из беллетристики «Углекопы» — Золя, Беллами — «Через 100 лет», Шпильгагена — «Один в поле не воин». Из периодической печати следили, главным образом, за корресспонденциями Иоллоса и Дионео и уже после следили за «Самарским Вестником» — единственной марксистского толка газетой.
[125]