К двадцатипятилетию первого съезда партии

С рабочим движением впервые я познакомилась в 1895 г., когда мне минуло 20 лет. В январе того же года я, по поручению толстовского кружка, членом которого я состояла, была направлена из Елисаветградского уезда в Одессу, с целью специализации в швейной работе и для организации артельной мастерской — в духе героини романа Чернышевского «Что делать». Приехав в Одессу с лозунгом «непротивления злу насилием», я вскоре поступила в довольно большую по тому времени мастерскую, в которой работало около 20 работниц. Ввиду того, что наша мастерская не работала непосредственно на заказчика, а на крупный магазин готового платья, эксплоатация труда была доведена до максимума. Рабочий день был неопределенный: работали по 14-15 часов, а в сезонное время даже до 16-18 часов.

Характер нашей работы давал возможность довольно большому разделению труда; следовательно, интенсивность его была высокая. Этот способ работы в нашем производстве тогда только вводился на юге и это очень нервировало работниц. Большинство работниц нашей мастерской — жительницы окраины города — молдаванки, были совершенно безграмотными. Неудовольствие своим положением было, но какое-то глухое. Из идейных работниц мастерской была еще одна Оля Левинская, тоже как и я, малограмотная и соприкасавшаяся с толстовством. Мы тут же с ней решили организовать кружок саморазвития, конечно, толстовского толка. Дело не ладилось. Совершенно безграмотная масса при таком длинном интенсивном рабочем дне не давала никакой возможности это осуществить; пользоваться же воскресной школой, которая для кого-то существовала, тоже не удавалось. Пытались, согласно нашим принципам на этот предмет, «сговориться» с хозяйкой. И, конечно, безрезультатно… С тяжелым чувством пришлось убедиться, что хозяева очень туго поддаются всяким красивым словам вроде «равенства» «братства» и другим альтруистическим измышлениям. В этом нас окончательно убедило наше первое столкновение с нашей

[116]

«идейной» хозяйкой по поводу ограничения рабочего дня. Но об этом ниже. Разрушив своего старого бога, пришлось искать другого. Словом, так или иначе — наш маленький кружок, который мы все-таки сорганизовали, убедился, что „непротивлением злу насилием" далеко не уедешь, и мы стали искать другие пути. Некоторая возможность представилась. Дело в том, что к этому, приблизительно, времени относится приезд сперва отдельных лиц, а потом даже целыми группами рабочих и работниц северо-западного края, так называемых „оппозиционеров". Это были все ремесленники и ремесленницы разных специальностей, которые разбрелись по мастерским Одессы. О них можно сказать, что они были первыми организаторами, перенесшими методы и формы борьбы с Литвы в Одессу, и которые будировали рабочую массу ремесленников против хозяев.

Надо сказать, что в смысле рабочего движения на заводах и фабриках к тому времени, насколько мне было известно, почти ничего не было.