Салах ад-Дин и мамлюки в Египте

Даже военные действия не приводили к прекращению торговых сношений; взятая крестоносцами в 1164 г. Акка к концу XII в. стала наиболее оживленным портом на сирийском берегу[624]. Тир, по утверждению Ибн Джубайра, был не менее значительным и многолюдным портом, нежели Акка[625]. По словам того же путешественника, «караваны, идущие из Египта в Дамаск по христианской территории, не более подвергаются притеснениям, чем караваны мусульман, идущие из Дамаска в Акку. Никого из христианских купцов не останавливают и не притесняют»[626]. При Салах ад-дине было также упорядочено взимание торговых пошлин с европейских купцов. Размеры пошлин менялись в зависимости от видов товаров; с дерева и сукна всех цветов при нем стали брать 10 %, с золотых слитков — 6 %, с серебряных слитков, золотых и серебряных монет — 4 %. Не облагались пошлинами тонкие меха и драгоценные камни, ввозимые генуэзцами[627]. Салах ад-дин особенно покровительствовал венецианцам, ибо во время четвертого крестового похода они предотвратили наступление крестоносцев на Египет[628]. По сообщению кадия ал-Фадля, пошлина, взысканная с иностранных купцов в Александрии в 1191 г., составила 28.613 динаров[629].

Дальнейшему развитию торговли способствовало установление дружеских отношений между султаном Камилем и Фридрихом II Гогенштауфеном. Манфред и Конрадин, преемники Фридриха II, продолжали его политику[630].

Доходы от транзитной торговли пряностями, а также в виде иных торговых пошлин и налогов с ремесла были наряду с доходами от земледелия вторым источником мощи египетского феодального государства в эпоху Салах ад-дина и его преемников.

При Мамлюках, как и при Аййубидах, часть ремесленников была занята в мастерских, принадлежавших султану или входивших в число вакфов религиозных учреждений[631].

Неоднократно упоминавшееся выше свидетельство Макризи о переходе воинов халка к занятиям торговлей и ремеслом позволяет предполагать некоторое развитие частных ремесленных мастерских, принадлежавших мамлюкам, но каких-либо дополнительных известий на этот счет наши источники, к сожалению, не содержат[632].

При ранних Мамлюках наблюдается дальнейшее развитие свободного ремесла, связанное с ростом разделения труда.

Торгово-ремесленная жизнь Каира производила большое впечатление на европейцев даже во время ее упадка, в середине XV столетия. Русский путешественник, торговый гость Василий, прошедший через Египет и Сирию в 1465–1466 гг., писал о Каире: «Египет град вельми велик, а в нем четырнадцать тысяч улиц…, да в иных улицах до 18 тысяч дворов, да во всякой улице по торгу по великому»[633].

В сравнении с аййубидским периодом увеличилось и число специализированных рынков. Согласно Макризи, в Каире имелись следующие рынки: решетников, башмачников, парфюмеров, кузнецов, замочников, изготовителей шпор, изготовителей уздечек, игольщиков, оружейников, книжный, свечников, седельников, белильщиков, стекольщиков, котельников, сундучников, кожевников, суконщиков, шапочников, горшечников[634]. Ремесленники, отделывавшие меха, сосредоточивались на большом меховом рынке: среди мамлюков было распространено ношение дорогих мехов — соболя, бобра, рыси, белки, горностая. «Неописуема ценность их (мехов), и удвоилась стоимость их из-за большого употребления их государственными людьми из эмиров и мамлюков», — пишет Макризи[635]. Росло и число рынков, где продавались всевозможные съестные припасы. О самом большом из них, расположенном у Баб ал-Футух (Ворота победы), у Макризи говорится следующее: «Направляются к нему люди из различных областей страны для продажи мяса баранов, быков и коз и для продажи различных видов зелени…»[636]. Он упоминает также рынки мясной, птичий, овощной, а также рынки, где продавали овец, сласти и пироги[637].