Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы

Еще в годы учебы в Институте Гинзбург полагала, что роман в ее будущем неизбежен. Летом 1927 года она храбро отметила: «Я, например, знаю, что напишу роман, – и это одно из тех ожиданий, страшных по существу, которые не страшат только в силу своей естественности. Так люди думают о том, что они неизбежно постареют, переживут своих близких, умрут»[443]. Она и не подозревала, что единственный роман, который ей доведется написать (принимая во внимание те реальные исторические обстоятельства, в которых она оказалась), окажется остросюжетным романом для детей «Агентство Пинкертона» (он был начат в 1930 году и опубликован в 1932‐м)[444]. Гинзбург была убеждена: пределы возможностей человека – то, чего он не может делать, – могут рассказать о нем не меньше, чем то, что он делать может[445]. «Агентство Пинкертона» не было ни органичным событием на четком пути ее развития как русского писателя, который начинает с поэзии и заканчивает прозой, ни элементом ее роли как представителя школы формалистов (формалист пишет роман, чтобы продемонстрировать свой профессионализм). Работа над этим романом скорее была способом выжить и заработать на пропитание во все более враждебной и стесняющей обстановке, которая установилась в сферах литературы и науки. Характеризуя «Пинкертона», она утверждает, что для нее этот роман – «не своя книга» (а его стиль действительно очень далек от ее записей в записных книжках), «сознательный литературный фальсификат»[446]. «При каждом движении, – сетует она, – все просвечивает и напоминает – не вещи, которые можно назвать по имени, но абстрагированные жанровые начала»[447]. За такую затею, как сочинение романа такого типа, она никогда не смогла бы взяться по второму разу, «потому что не знаю – можно ли второй раз писать не свою вещь с увлечением», объясняла она[448].