Альфа и Омега [СИ]

Мертвенно-серые лица на фресках закружились у меня перед глазами, и я мысленно поблагодарила Великого Зверя за то, что стою, опершись на стену, иначе бы уже почти наверняка сидела на полу. Моя тревога, разбухнув до невероятных размеров, превратилась в настоящую панику, и мне стало сложно дышать. Не знаю, сколько прошло времени, но я пришла в себя, ощутив, что Йон держит меня за руку. Несмотря на то, что я все еще была зла на него из-за всей этой ерунды с соитием в церкви, мне стало спокойнее от ощущения его близости. Он не говорил этого вслух, но он был рядом со мной. Я была не одна.

— Не бойся, Хана, — тихо произнес он. — Я вытащу нас отсюда.

Я кивнула, тщетно пытаясь собрать мысли в кучу, а он меж тем снова отошел к двери и несколько раз громко постучал по ней кулаком. Спустя полминуты кто-то отодвинул заслонку с той стороны, и в образовавшемся зарешеченном окошечке появилось лицо отца Евгения.

— Я не чувствую ваших разгоряченных запахов, дети мои, поэтому полагаю, что все идет не так гладко, как планировалось?

— Мы бы хотели уйти, — проговорил Йон с удивительным хладнокровием, сохранить которое у меня на его месте едва ли бы получилось. Слишком уж мне хотелось с шипением вцепиться когтями в это благообразное лицо по ту сторону двери. Или с визгом отбежать от нее. Можно и то, и другое одновременно.

— Мальчик мой, боюсь, ты не совсем понимаешь, в какой ситуации мы с вами сейчас находимся. Я ни в коем случае не хотел бы вас ограничивать или принуждать к чему-либо, но вы… вы двое — носители величайшего дара Великого Зверя, от которого, вполне вероятно, зависит наше выживание как расы. — Священник говорил по-прежнему мягким, увещевательным голосом, но теперь в нем сквозили новые нотки. Он уже не просил, он просто ставил нас перед фактом. — Мы не можем позволить себе отпустить вас. На улицах опасно, каждый день гибнет с полсотни невинных случайных прохожих, которые оказываются не в то время, не в том месте. Позволили бы вы унести кому-то домой поиграться ядерную боеголовку? Я очень сомневаюсь. А вы, мои дорогие — прямая противоположность оружию массового разрушения, но не менее могущественная и важная.

— Святой отец, послушайте, — предпринял попытку воззвать к его здравому смыслу Йон. — Хана плохо себя чувствует. Сейчас мы при всем желании не сможем активировать метку и продемонстрировать ее силу в полной мере. Я готов взять всю ответственность на себя, и я обещаю, что мы вернемся завтра утром. Ей нужно отдохнуть и прийти в себя, она слишком… чувствительная. Я понимаю, как все это неудобно, но принуждением и насилием мы сейчас точно ничего не добьемся.

Священник ответил не сразу, как будто найдя в его словах рациональное зерно.

— Вы можете остаться в комнате для гостей, — наконец произнес он. — Я распоряжусь, чтобы вас сопроводили. Если Хане нужно что-то забрать из дома, я могу послать в ее квартиру своих людей, они все принесут.