Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

– О чем вы говорили с моей бабушкой? – спросила Лив после того, как Жюльен показал ей еще несколько достопримечательностей. – Я не собиралась подслушивать, но слышала, как вы на балконе произнесли мое имя.

Жюльен заморгал:

– А много вы еще успели услышать?

– Достаточно, – расплывчато ответила Лив.

– Тогда вы понимаете, что должны поговорить на эту тему именно с бабушкой. Как бы то ни было, по-моему, бабушка пытается сделать правильную вещь. Возможно, я обидел ее, высказав свое мнение. Я, увы, могу иногда me mettre le doigt dans l’oeil[23] – э-э, ляпнуть не подумав.

– Я бы так не сказала, – заметила Лив, когда они свернули на улицу Кардинала Лотарингского и впереди показался собор. – По-моему, вы всегда говорите именно то, что собирались.

– Лив, почему мне все время кажется, будто вы хорошо меня знаете?

Их пальцы соприкоснулись.

– А мне – что вы знаете меня. – Чувствуя, что воздух между ними опасно электризуется, Лив поспешила сменить тему. Они как раз остановились перед огромным собором.

– Похоже на Нотр-Дам до пожара. – Лив шагнула в сторону от Жюльена и чуть не свалилась с тротуара на мостовую.

– Вы про пожар в парижском Нотр-Даме? – Жюльен грустно улыбнулся. – Да, это была ужасная трагедия. Но вы ведь знаете, что это тоже Нотр-Дам, да?

Лив посмотрела на него в недоумении.

– Собор Реймсской Богоматери, – пояснил Жюльен. – Конечно, за рубежом благодаря Виктору Гюго больше известен собор Парижской Богоматери, но наш Нотр-Дам всегда с ним соперничал.

Лив подняла бровь.

– Вижу, вы сомневаетесь. В таком случае позвольте мне изложить суть дела.

– О, вы заговорили как юрист.

Жюльен откинул голову и рассмеялся:

– Да, пожалуй. Но я не на полной ставке, поэтому надеюсь, что мой рассказ будет скучным только отчасти. Остановите меня, если вам станет неинтересно. Фундамент этого здания – он показал рукой на фасад – был заложен шестого мая 1211 года, то есть, по общему признанию, на сорок восемь лет позже, чем парижане начали строить свой Нотр-Дам. Очко в пользу Парижа! Но наш собор стоит на месте более старого, восходящего к пятому веку, и это, я думаю, очко в нашу пользу. Именно в этом соборе святой Реми, Ремигий Реймсский, крестил Хлодвига. – Жюльен выжидательно посмотрел на Лив.

– Кого?

Жюльен изобразил на лице ужас.

– Хлодвиг был первым королем будущей Франции. С его крещения в 496 году начался переход франков в христианство, поворотный момент в нашей истории. Крещение Хлодвига стало первым шагом к объединению Франции, и оно совершилось именно здесь стараниями святого Реми, тогдашнего епископа Реймса. Тот собор сгорел до основания, но новое здание, возведенное в тринадцатом веке, как видите, тоже вполне адекватное.