Юридические аспекты организации и деятельности Парижского Парламента во Франции

В силу § 1214 Кутюмов Бовези «король в своем суде может быть судьей и обвинителем и нельзя апеллировать на его решение…»[434].

В соответствии с Ордонансом от октября 1351 г. «приговоры, вынесенные в нашей курии Парламента, должны вступать в силу без апелляции; если в них есть ошибка, ее исправление подлежит королю или его Парламенту»[435].

Однако в королевских ордонансах содержались и иные положения по данному правилу.

Так, в соответствии с Ордонансами от 22 июля 1370 г.[436] и 15 августа 1389 г.[437] король не имеет право вмешиваться в судебную процедуру по тому или иному делу. Также данными ордонансами запрещалось следовать «королевским письмам — указаниям», которые задерживали отправление правосудия.

Более того, данные положения вошли и в «Кабошьенский ордонанс» (l'Ordonnance cabochienne)[438] от 26–27 мая 1413 г.

В данном контексте интересен курьезный случай, известный нам по сборникам судебных решений королевского адвоката Жана ле Кока: Парламент отказался принять указание короля на том основании, что суд и есть король, а потому тот не может сам себе адресовать письмо и делать сам себе указания[439].

Кроме того, нежелательность вмешательства короля в судебные процедуры обосновывалась еще и тенденцией профессионализации процесса, судить должны опытные знатоки права, тем более что король сам же и наделил парламентариев данным полномочием.

Соответственно, делегированное Парижскому Парламенту право осуществлять правосудие непосредственно приравнивалось к судебным полномочиям самого монарха.

Однако, тем не менее, священное право короля вершить правосудие никем не оспаривалось и реализовывалось с помощью рассмотрения дел в своем Совете (Conseil du roi). Король имел право отозвать из Парламента любое дело (эвокация) в Королевский совет и самостоятельно его рассматривать.

Так, в 1364 г. Высший суд королевства возражал против отзыва судебного дела в Королевский совет, ссылаясь на неприкосновенность своей компетенции, но не имел успеха.

В 1377 г. король Карл V Мудрый (1364–1380) отозвал к себе на рассмотрение в Совет судебное дело между его тетей графиней Алансонской и его кузиной графиней дю Бар, желая лично — en nostre personne — его разобрать[440].

Тем не менее, в работе Парижского Парламента как верховного суда была заинтересована и сама корона в целях усиления королевской юстиции и дальнейшей централизации страны, оставляя за ним полномочия последней инстанции в королевстве.

Парламент, как высшая апелляционная инстанция, мог принимать любые апелляционные жалобы к рассмотрению, но только после соблюдения принципа подсудности.

Только после того, как были исчерпаны все доступные средства защиты на нижестоящих инстанциях, то есть в судах прево, бальи и сенешалей, а также в «некоролевских» судебных системах, можно было апеллировать в Парламент.

Так, уже согласно ст. 1 Ордонанса от 7 января 1277 г. «Инструкция процесса» «надо остерегаться, чтобы сократить сессии Парламента, чтобы никакое дело не было рассмотрено в Парламенте, которое могло и должно было быть до этого рассмотрено в бальи»[441].