Юридические аспекты организации и деятельности Парижского Парламента во Франции

Кроме того, к преступлению «lese-majeste», то есть к посягательству на суверенитет короля, относились и оскорбления парламентариев, как «продолжения политического института короля»[405].

Причисляя себя к королевской персоне, апеллируя к своему особому происхождению и статусу, чиновники Парижского Парламента постарались закрепить почтительное к себе отношение в законодательных актах страны.

Так, согласно ст. 19 Ордонанса от 17 ноября 1318 г.: «пусть чиновники Парламента не мирятся с оскорблениями от адвокатов и тяжущихся, так как честь короля, коего они представляют персону, держа Парламент, не должна этого выносить»[406].

В соответствии с Ордонансом от 2 июля 1388 г. запрещалось восставать против чиновников королевского суда[407].

Что касается судебной практики по искам о защите чести чиновников Высшего суда королевства, то, по словам французских историков, она составляла значительную часть дел, расследуемых и рассматриваемых Парламентом[408].

Так, когда выяснилось, что выплаты за королевскую печать шли не в пользу Канцелярии и, следовательно, ущемлялись интересы чиновников, поскольку из этих денег выплачивалось жалованье, это было объявлено ущемлением интересов короля (дело от 12 ноября 1414 г.)[409].

Посягательством на права короля, а соответственно и на права парламентариев, считалось покушение на завещание, где у короля мог быть «интерес в части имущества», что служило и интересам Парламента, который получал определенную долю этого имущества (дело от 29 марта 1435 г.)[410].

Таким образом, преступление «lese-majeste» включало в себя много составов, начиная от оскорбления величества короля и заканчивая посягательством на права и интересы членов Парижского Парламента, как «продолжения политического института правителя».

Соответствующая гибкость теории «королевских случаев», а также статус Парижского Парламента как Высшего суда королевства давали возможность самостоятельных трактовок и действий со стороны последнего в данной области.

Как было сказано ранее, Парламент, олицетворяющий персону монарха, ставил во главу угла, прежде всего, защиту интересов королевства, прав государя.

Уже с начала XIII века в судейско-философской среде понятие «интересы короля» осмысливается, зарождаются идеи о публичном характере королевской власти, о служении короля не личным интересам, а королевству, общей пользе и общественному благу.

Соответствующие тенденции привели к тому, что Парижский Парламент, как высший суд королевства, в определенной мере оказался и над монархом, как физической персоной. В результате, эта двойственная природа, как Парламента, так и государя, определила проблемы, связанные с осуществлением функции высшей инстанции королевства. Королевские интересы по-прежнему именуются «интересами короля», однако развитие государства привело к возникновению системы важных для его существования «интересов», которые нередко выходили за рамки личных интересов того или иного главы государства и могли вступать с ним в противоречие. Данные «государственные интересы» включали в себя: соблюдение общественного порядка, защита государства от нарушителей мира и законов[411].