Юридические аспекты организации и деятельности Парижского Парламента во Франции

Так, Высший суд королевства мог сам инициировать судебный процесс, если первым схватит преступника.

Согласно § 1642 Кутюмов Бовези, составленных около 1283 г., «следует знать, что всякий, совершивший преступное деяние, каково бы оно ни было, исключая разбой, когда он будет пойман и предан суду, подлежит высшей юрисдикции»[423].

В-четвертых, Парижский Парламент мог рассмотреть дело по существу в случае, если истцу было отказано в правосудии своим сеньором.

В соответствии со ст. 9 Ордонанса от 4 апреля 1260 г. «О сражениях и поединках, а также показаниях свидетелей» «если кто-то подаст жалобу на своего сеньора, который отказал в правосудии, это должно быть подтверждено свидетельскими показаниями. Если отказ не доказан, тот, кто подает жалобу за это, будет наказан в соответствии с обычаем своей местности. А если отказ доказан, сеньор потеряет то, что ему причитается» (см. Приложение № 1)[424].

В силу § 44 Кутюмов Бовези «итак, если возникает тяжба между графом и его людьми, и какой-то человек ищет правосудия, бальи должны осуществить суд за графа и его совет [курию]; если граф отказал ему в суде или было вынесено неправильное суждение; можно перевести дело на основании указанных первой или второй причины [одним или вторым путем] в суд короля как суверена»[425].

И, наконец, в-пятых, как верховный и суверенный суд страны, государственный орган, представляющий персону монарха, осуществляющий от его имени судебные полномочия «высшего арбитра», Парижский Парламент мог рассмотреть любые дела, если к нему обращались за установлением справедливости.

Любопытным представляется обоснование данного права.

Термин «правосудие», «суд» во французском языке обозначается одним словом «justice». Этим же словом обозначается и термин «справедливость»[426]. Таким образом, правосудие и справедливость не могли существовать друг без друга, справедливость коренилась в отправлении правосудия и должна была применяться ко всем поданным короны.

Правосудие, как считали парламентарии, единственная гарантия законности. Так и ученые из Парижского университета говорили: «суд призван отделять свет от тьмы и видимость от истины»[427].

Согласно Ордонансу «О суде и охране порядка в королевстве» от марта 1499 г. «правосудие есть первейшая и достойнейшая из важнейших добродетелей, а также — главная и необходимейшая часть всех монархий, королевств и княжеств, хорошо управляемых и находящихся в порядке…»[428].

Поскольку Парижский Парламент являлся высшим апелляционным судом, воплощал собой высшее правосудие наряду с королем, поскольку именно от короля ему перешли все полномочия в области отправления суда, в том числе и королевское право рассматривать любое дело, он являлся высшим гарантом справедливости.

Именно к нему поданные короны шли за истиной справедливостью. Так, чиновник Счетной палаты, где его дело и должно было быть рассмотрено, обратился за помощью в Парижский Парламент. Последний ему не отказал, пояснив: «чиновник не просит ничего, кроме справедливости»[429].