Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Они с Леном занимали крошечную квартиру на самом верху. Обстановка была спартанской, как в армейской казарме, но люк рядом с их квартирой вел к лестнице на крышу. Там не было ни настила, ни ограждения, только площадка, крытая рубероидом, и, похоже, больше никто из жильцов сюда не заходил, так что друзья привыкли считать крышу своей. Там они смотрели, как огни усыновившего их города стеной поднимаются к ночному небу на север, к Мидтауну, или стелются на запад в сторону их детства, к темной реке, через зеленые поля Нью-Джерси, через Пенсильванию и широкие просторы Огайо и дальше к Чикаго, где они еще мальчишками встретились в средней школе, известной как своими преподавателями, так и блестящими учениками. В тот год Леви сидел вместе с Полингом, потому что детей, чьи фамилии начинались на «М», «Н» и «О», распределили в другой класс параллели.

Их дружба была такой же бездумной и знакомой, как монеты в их карманах – каждый знал, не глядя, по весу и размеру, сколько у него денег. Они нашли друг друга в тот первый день, когда в 1939-м объединились «П» и «Л». Вместе они могли верить, что мир принадлежит им и они могут его покорить, если сосредоточатся, будут смотреть на него широко открытыми глазами. А не полуприкрытыми, как у его отца. («Не зевай, – говорил отец, – но не высовывайся». И тогда попадешь куда надо.)

Но куда? Редж окончил среднюю школу Абернати в чикагском районе Саут-Сайд, переходя из класса в класс вместе с Леном – четвертым по успеваемости в своем классе. «Куда попадешь, – хотелось ему спросить у отца, – если все здесь?»

Он так и не спросил, а отец так и не рассказал, но когда в национальных новостях всплыло тело – изуродованное детское тело – Эмметта Тилла, черного парнишки из Чикаго, который попался на глаза не тому человеку, Редж понял, что ответил бы ему отец – туда. Иди до этой границы, и не дальше.

«Будь они прокляты», – написал Лен в телеграмме Реджу. Будь оно все проклято. Лен всегда понимал, что лишь по случайному стечению обстоятельств географии и времени они не мертвы и не в цепях. Редж привык к этой его ясности мысли и находил в ней опору. Они дружили так долго, что Редж уже не представлял себя без Лена. Каждый день его жизни, начиная с самого первого, когда они встретились и обменялись быстрыми оценивающими взглядами, как это умеют дети – друг или не друг? – Лен был рядом, и именно к нему обращался Редж, чтобы проверить себя. Редж был черным, Лен – белым, но вместе они не имели цвета. Или, скорее, были обоих цветов сразу. Они служили щитом друг для друга. И Редж без всяких объяснений знал, что Лен видит то же, что и он, что Лен понимает его, вместе с ним проходит через боль, обиды, молчание. Лен видел его. Самыми одинокими годами в жизни Реджа были четыре года в Гарварде, которые он называл «ссылкой».