Бамбуковая крепость

Я вовсе не считаю идеалом неизменный мирок патриархальной крестьянской общины, отгороженный от внешнего мира живым бамбуковым забором, а современные города, дороги, заводы — злом. Совсем наоборот. В соседней Кампучии мне довелось увидеть своими глазами, к чему привело претворение в жизнь полпотовцами сумасбродной «теории аграризма» — разновидности маоистских «идей». Опустошение городов, истребление городского населения, рабочих, интеллигенции — передовой части общества — вернули страну к средневековому мракобесию, привели ее на грань национальной катастрофы. Во Вьетнаме такого не произошло. Уход части жителей перенаселенных городов Южного Вьетнама обратно в деревни был лишь необходимым исправлением результатов противоестественного процесса.

Американцам было трудно понять, почему их бомбардировки Ханоя в декабре 1972 года вызвали возмущение далее среди той сайгонской «элиты», которую они «защищали от коммунизма». Бесцеремонность ковбоя и прагматизм бизнесмена столкнулись с традициями «правильного поведения», уважения авторитетов и национальной старины. Ведь для всех Ханой олицетворял родную общину. Даже принятого в свой дом чужеземца Христа вьетнамец ставил на старый алтарь предков.

Да и не такой уж он неизменный, мир вьетнамской деревни. Об этом говорит тысячелетняя история освоения Юга; революционные перемены произошли и происходят в описанной здесь общине Нгуенса; старые отжившие традиции умирают сами собой; ремесленные кооперативы в деревне и в городе становятся промышленными предприятиями, а дети крестьян приходят на большие стройки и в цехи крупных современных предприятий, причем не придатками к автоматическим линиям, а творцами. Одним словом, развитие идет своим чередом. Вьетнам не подобен новому Гулливеру, опутанному нитями автомобильных магистралей, портов и промышленных предприятий. Он сам рождает их, постепенно, но уверенно; и, если самые крупные и современные объекты создаются не без помощи извне, он наполняет их организм своей плотью и кровью.

Только чуждое или преждевременное отбрасывается, не выдержав конфликта с восточной традицией, натолкнувшись на упругие бамбуковые стены. Но та же традиция отступает, когда речь идет о переменах, диктуемых внутренним ростом.