Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
Слушая Чан Маня, я вспомнил, как во время сильного наводнения в 1971 году было принято вынужденное решение: открыть шлюзы в дамбах и выпустить воды вспухшей от дождей Красной реки, ее притоков на рисовые поля и деревни, затопить менее значительные районы, чтобы спасти Ханой и другие важные центры республики, самые густонаселенные рисопроизводящие провинции. Но и это стоило бедствий и лишений для миллионов людей.
Веками воздвигали люди дамбы вдоль берегов своенравных рек Севера Вьетнама. В годы высоких паводков бывает так, что Красная река у Ханоя, как в гигантском желобе, течет порой на семь метров выше уровня улиц и площадей столицы. Превышение аварийной отметки паводка означает национальную катастрофу. И в то же время в сухой сезон посевы на больших площадях нередко гибнут от нехватки воды. Гидроузел Хабинь выравнит эти перепады.
Скорее всего лишь немногие из 11–12 миллионов людей, в основном крестьян, работающих в поте лица на миллионе гектаров рисовых полей дельты, представляют, какое непосредственное значение для их жизни имеет стройка в излучине Черной реки. Просто не будет наводнений и засух. Но и сейчас нередко выпадают такие удачные годы. Крестьянин привык бороться за каждый конкретный урожай в своей конкретной деревне. Здесь же речь идет о преобразовании природы на всей территории колыбели вьетнамской нации.
За горой, на левом берегу, где идут взрывные работы и проходка туннелей для самой подземной ГЭС, проляжет судоходный канал. Через него большие речные суда из Хайфона и Ханоя смогут попасть в водохранилище и продолжить путь до самого Лайтяу. Сейчас на всепроходящем УАЗе до этого центра крайней северо-западной провинции Вьетнама можно добраться по трудной и долгой горной дороге только в сухой сезон. Богатые природные ресурсы обширного края до сих пор почти не используются. Он считается одним из самых труднодоступных и неосвоенных районов страны. До сих пор горные народности в отрезанных от внешнего мира захолустьях выжигают леса, кочуя от склона к склону, оставляя истощенную двумя-тремя урожаями землю бывших пожарищ, охотятся с кремневыми ружьями и даже арбалетами. Из-за такой отдаленности и оторванности от внешнего мира с большими проблемами сталкивается там создание новых экономических районов.
Город Хоабинь, у которого идет строительство ГЭС, — один из старейших во Вьетнаме. Подобно другим провинциальным центрам, он внешне больше похож на деревню. Любой дом отстоит не далее чем на две-три сотни метров от рисового поля или плантации маниоки. На левом берегу, за рекой, вырос городок гидростроителей. В его облике нет уже ничего деревенского. Да и по размеру он скоро превзойдет старый. Но главное отличие нового Хоабиня от старого в том, что все его население — рабочие крупной стройки. 20 тысяч вьетнамцев и сотни советских специалистов трудятся на гидроузле. Почти весь коллектив вьетнамских гидростроителей — это вчерашняя крестьянская молодежь, лишь недавно ставшая рабочими, техниками, инженерами.
Как и на других объектах вьетнамо-советской дружбы, здесь рождается большой отряд рабочего класса и квалифицированных командиров производства, которые смогут мыслить крупными категориями современной индустрии. Большинство вьетнамских специалистов проходят школу прямо здесь на стройке. Но многие получали квалификацию и в СССР.
В штреке будущего транспортно-кабельного тоннеля встречаюсь с двумя инженерами. Федор Пальчиков приехал сюда из ереванского «Гидроспецстроя» совсем недавно. А Нгуен Куанг Хоа, сын крестьянина из провинции Внньфу, работает в Хоабине уже шесть лет. После окончания Ханойского политехнического института он побывал на двухмесячной стажировке в СССР. Вернулся на родину, но и здесь в своей ежедневной работе постоянно сотрудничает с советскими людьми.
Не только инженеры и техники прошли школу в СССР. Я подошел к сварщику, работавшему рядом с тоннелем. Начал говорить с ним по-вьетнамски, а он в ответ, улыбаясь, — по-русски:
— Меня зовут Фам Ван Зунг. Работаю здесь с 1978 года, а до этого учился в Ташкентском ПТУ № 57.
Формирование рабочего класса в аграрной стране не такое уж простое дело. Для этого недостаточно поставить крестьянина к станку или посадить к рычагам экскаватора, показав, как с ними обращаться. Нужна определенная индустриальная культура. В развитой стране человек с детства видит вокруг себя технику, она наполняет игры ребенка, его быт. Крестьянскому пареньку во Вьетнаме приходится начинать это приобщение уже в зрелом возрасте. Остатки психологии крестьянина и мелкого ремесленника еще сильны в сегодняшнем рабочем классе Вьетнама.
За пятилетку 1976–1980 годов численность рабочего класса Вьетнама выросла на 40,7 процента, а квалифицированных рабочих — на 60,3 процента. Рабочие производят 39 процентов национального дохода. Эти цифры уже сами по себе говорят о быстрых социальных переменах. Но средний разряд остается низким, навыки не подкреплены широтой знаний. Только половина этого числа новых рабочих прошла подготовку в ПТУ. Остальные обучались в работе.
Поэтому огромное значение имеют крупные стройки советско-вьетнамского экономического сотрудничества. Не только профессиональное обучение, но и просто ежедневное общение с советскими специалистами, восприятие их стиля работы формируют новый рабочий класс Вьетнама. Он растет на угольных карьерах Куангнння, в цехах цементного завода Бимшон, суперфосфатного Ламтхао и на десятках других объектов социалистической индустриализации.
Если же говорить о воздействии общения и современной среды, то трудно переоценить посылку тысяч вьетнамских юношей и девушек на учебу в ПТУ и долгосрочную стажировку на предприятиях Советского Союза и других социалистических стран. Там они приобретают профессии в узком смысле этого слова. Там они становятся рабочими современного производства, которые не только трудятся на современных промышленных предприятиях, но и все 24 часа в сутки в течение нескольких лет живут в среде социалистического индустриального общества. Что ни говори, сам быт и даже досуг влияют на психологию, отношение к труду. Рабочий, который восемь часов стоит у станка, а остальные 16 часов живет заботами крестьянской семьи в деревенском доме — это еще не совсем рабочий. Вернувшись на родину квалифицированными специалистами, дети крестьянских общин принесут с собой новые производственные отношения, положат начало новым традициям.
Вьетнамец ведет отсчет своей жизни с деревни. «Бамбуковая крепость», окруженная водой, пронесла через века национальные традиции вьетнамского народа, не покорилась влияниям чужеземных захватчиков и самозваных опекунов. Выходцы из старой общины в дельте Красной реки перенесли с собой эти традиции на новые земли Юга, в города. И в Ханое, и в самом далеком уезде «южного полюса» Вьетнама — провинции Миньхай мы находим черты древней Нгуенса. Несмотря на различия в языке, поселениях, орудиях труда, темпераменте и даже внешнем облике, вьетнамец везде остается вьетнамцем. Северянин не чувствует себя чужим в дельте Меконга, и наоборот.
В традициях национального единства и патриотизма кроются глубокие корни побед Вьетнама в освободительных войнах. Здесь всегда четко проходила грань между понятиями «мы» и «они». «Мы» — это вьетнамский народ, независимо от разницы между северянами и южанами и даже между социальными слоями. Нельзя сказать, что в 1979 году, всего через четыре года после объединения страны, все вьетнамцы были полностью единодушны в самых животрепещущих вопросах внутреннего развития страны. Социальная и морально-психологическая обстановка в условиях многих трудностей послевоенного времени была непростой. Но нация мгновенно сжалась в единый кулак перед китайской агрессией. Все остальное отступило на второй план. Если в годы войны против американцев большим тылом служил Север, то в дни китайского вторжения эту миссию начал брать на себя Юг.
Контакты со старыми и новыми колонизаторами расшатывали общину, резко и безжалостно обрубали корни, связывающие крестьян с деревней, порождали уродства, покрывали вьетнамское общество болезненными язвами. Но община выстояла. Один мой вьетнамский знакомый сказал, что американцы потерпели поражение во Вьетнаме именно из-за стремления принести сюда свою «цивилизацию», обратить людей в свою веру, заменить общину небоскребами, а культ предков — журналом «Плейбой».