Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Что это?
- Твое пальто, - Симона, и так едва достающая мне до плеча, явно от души желала стать еще ниже. - А что такое?
Марат приготовился что-то сказать, но осекся, очевидно, вспомнив о моем присутствии. Все еще продолжая сжимать пресловутое пальто в руках (я, сколько ни вглядывалась, не могла понять, что в нем такого ужасного), редактор коротко повернулся ко мне.
- Жди меня снаружи.
- На лестничной клетке? - поняв, что секунда промедления может стоить мне жизни, я начала медленно пятиться к двери.
- Нет, на улице, - отрезал он. - Я скоро выйду.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что сейчас произойдет что-то, долженствующее быть скрытым от посторонних глаз, и меня изнутри как царапнуло: может, послушать? Если Марат обнаружит это, конечно, мне несдобровать, но любопытство, которое, казалось бы, не один уже раз доводило меня до беды, пересилило. Вдобавок мне к чему-то вспомнился разговор с Бриссо: кто знает, может, у редактора “Публициста Французской республики” действительно есть какой-то секрет? А если человеку есть что скрывать, значит, он может оказаться вовсе не тем, за кого себя выдает.
Нарочно громко закрыв за собой дверь, я притаилась за ней. Стены в доме были сделаны будто из папье-маше, и поэтому разговор оставшихся в квартире я слышала почти так же четко, как если бы стояла рядом с ними.
- Я сотню, нет, тысячу раз просил тебя, - устало произнес Марат, - зачем ты это сделала?
- Но у меня больше не было сил смотреть на это, - пыталась оправдаться Симона, едва не срываясь на плач. Я, ощущая, как внутри все сжимается, еще больше напрягла слух.
- Я же говорил тебе никогда его не трогать, - голос Марата оставался глухим, и меня всю передернуло, когда я представила, каким взглядом сопровождалась эта фраза. Меньше всего в жизни я хотела сейчас оказаться на месте провинившейся. Да что там сейчас - вообще когда-нибудь.
- Но ты видел, во что оно превратилось? - вдруг крикнула она почти с отчаянием раненого, которого вот-вот добьют. - Как можно в таком виде появляться на людях? Ты… ты думал, что о тебе подумают?
Молчание длилось секунд десять. Я готовилась к чему угодно - к скандалу, к воплям, даже к звукам бьющейся посуды, - но Марат с неожиданным спокойствием ответил:
- Да, я думал, что обо мне подумают.
- Но… но как же тогда… - растерялась бедная Симона. Я понимала в ситуации не больше нее, разве что какая-то искра догадки сверкала у меня где-то на задворках сознания, но была еще слишком слаба, чтобы превратиться в осознанное предположение. Поэтому я продолжала слушать, пытаясь понять, то ли я уже где-то сталкивалась с подобным, то ли мне так просто кажется.
- Не надо больше стирать это пальто, - вздохнул Марат, по-видимому, смиряясь со случившимся. - Иначе я…
- Что? - боязно спросила Симона. - Что?
Он снова помолчал, на этот раз дольше, чем в первый раз, и ответил, словно в чем-то признаваясь:
- Не знаю. Просто не надо. Ладно?
- Ладно, - как будто у Симоны был хотя бы призрачный выбор, что можно ответить. Марат заговорил ободренно:
- Ну вот и отлично. Жди меня к ужину.
Решив не дождаться, пока эти двое распрощаются, он откроет дверь и стукнет меня по носу, а потом поймет, что я подслушивала, и тогда меня, наверное, не спасет вообще ничего, я воспользовалась тем, что они, судя по очередной паузе, занялись друг другом, и поспешно, стараясь не производить шума, скатилась по лестнице вниз. Все услышанное надо было обмозговать, хотя в нем, на первый взгляд, не было совершенно никакой логики.
- Хорошая погода сегодня, - жизнерадостно сказала мне женщина, сторожившая вход. От ее былой недоверчивости не осталось и следа: похоже, то, что я стала постоянным посетителем жилища Марата, изрядно прибавило мне авторитета в ее глазах.
- Да, отличная, - согласилась я и, выйдя на улицу, постаралась придать себе скучающий вид, мол, меня достало стоять тут и ждать. Наверное, получилось достаточно убедительно, потому что Марат ничего у меня не спросил, только коротким жестом пригласил следовать за собой.
Шаг у него оказался широким и быстрым, мне регулярно приходилось, запыхавшись, догонять. Разговора не получалось - я, может, была и не прочь поболтать, ибо у меня созрело с десяток вопросов, самый главный из которых был, конечно, “куда мы идем?”, но Марат молчал, напряженно о чем-то размышляя, а я не решалась его отвлекать, просто безмолвно следовала рядом.
- Убери волосы под шляпу, - вдруг пробурчал он, мимолетно глянув на меня. - Ничему не удивляйся.
- Э, ладно, - я поспешно заправила непослушные локоны. - И все-таки, куда вы меня ведете?
- Я же говорил, в клуб Кордельеров, - почти отмахнулся он, явно возвращаясь к своим мыслям. Но мне так надоела вся эта неизвестность, что я решила не отставать, пока не добьюсь вменяемого ответа:
- Для меня это звучит как полная бессмыслица. Что это за место?
Будь мы в моем родном столетии, я и спрашивать бы не подумала: клуб и есть клуб, что тут непонятного? Там пьют, тусуются, знакомятся, в общем, весело проводят время. Вспомнив, как удалось мне отдохнуть в Париже в последнюю, как оказалось, ночь своего пребывания в двадцать первом столетии, я тоскливо вздохнула. Наверное, надо было уже свыкнуться с мыслью, что никогда больше я не смогу увидеть ни дом, ни родных, не воспользуюсь плодами научно-технической революции, не пойду в универ и не смогу подергаться на танцполе под какой-нибудь свежий ремикс, угощаясь попутно каким-нибудь сладким пойлом из коктейльного меню, но у меня не получалось, меня все равно упорно продолжало преследовать чувство, что все происходящее со мной - лишь глупый, нелепый сон, который рано или поздно закончится.
- Неужели ты не слышала про него? - тем временем удивился Марат. - Ты пришла устраиваться ко мне в газету и не знаешь, что такое клуб Кордельеров?
Я с невинным видом помотала головой. Марат смотрел на меня так, будто я упала с другой планеты.
- Просто поразительно, - резюмировал он наконец. - Неужели ты действительно ничего про него не слышала? А клуб Якобинцев?
- Про якобинцев я знаю, - оживилась я, ухватившись за знакомое название, но лучше бы я этого не делала.
- Ага, знаешь. И что?
Я посмотрела на своего собеседника, как баран на новые ворота. Нелепо было признаваться, что на названии, собственно, все мои знания и заканчивались, но приходилось. Пусть лучше редактор поднимет меня на смех, чем я брякну что-нибудь не то и тем только больше увязну в трясине, в которую только что угодила.
- Ну… они… э…
Он резко остановился, и я больно врезалась ему в плечо. Мы замерли посреди улицы: он, разглядывающий меня, как будто увидев впервые, и я, ощущавшая себя кроликом перед немигающим взглядом смертоносной рептилии. Мне казалось, что он меня насквозь видит, и от этого у меня в душе поднялся какой-то суеверный страх, который, конечно, невозможно было скрыть от Марата.
- Скажи мне прямо, - проникновенно проговорил он, приближаясь ко мне; я вздрогнула, но не отпрянула, решив, что трусить в моем положении уже бесполезное дело, - зачем все-таки ты ко мне пришла?
Даже если бы я и смогла мгновенно придумать что-нибудь складное и логичное, что разом объяснило бы все, то не смогла бы ни слова произнести, ибо язык будто распух и налился свинцом, и пошевелить им оказалось поистине непосильной задачей. Единственное, что я могла сказать, не чувствуя никаких препятствий, было лишь правдивое “Вы спасли мне жизнь”, но я только опустила взгляд и сжала губы, понимая, как по-дурацки прозвучит подобное заявление. Марат никогда на это не купится, потребует объяснений, а их у меня не окажется, и тогда… нет, все, что мне оставалось - не произносить ни звука и ждать.