Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Нет, спасибо, - голосом правильной девочки ответила я и опустилась на софу, чинно разгладила смятую юбку. - Я тут подожду.
Руки так и чесались начать обыскивать квартиру прямо сейчас, но я заставила себя не торопиться. Благо, жилплощадь у Бриссо не так уж и велика, много времени на то, чтобы перерыть ее, у меня не уйдет. Вот если бы речь шла о паре спрятанных бумаг, то тогда мне потребовалась бы вечность, чтобы перелистнуть страницы всех книг, но загадочная сумка, как я помнила, была довольно объемной, ее в корешке было не спрятать. Поэтому я сидела смирно, изучая взглядом книги, и испытала крайнее изумление, когда увидела знакомое имя на одной из них.
“Открытия г-на Марата в области огня, электричества и света”.
Решив, что пляшущее пламя свечей сыграло с моим зрением злую шутку, я поднялась с софы и приблизилась к полке. Надпись не изменилась и никуда не исчезла, и я не смогла не поддаться любопытству - подцепила потрепанный корешок и не без труда вытащила книгу из общего ряда.
Страницы кое-где пожелтели и были изрядно потрепаны - очевидно, книгу перечитывали не один раз. Я задумчиво перелистала ее, будто в поисках какой-то подсказки, но в полумраке комнаты не смогла разобрать даже строчки.
- Нашли что-то интересное? - звук голоса Бриссо заставил меня подскочить.
- Э… нет, извините, - я тут же ощутила жгучую неловкость от того, что трогала чужие вещи без спроса, - мне надо было попросить разрешения, наверное…
- Ну что вы, - благожелательно ответил он, расставляя на низком столике две чашки и чайник с заваркой. - Могу я спросить, что вас так заинтересовало?
Я молча показала ему обложку. На лице Бриссо отразилось удивление.
- Увлекаетесь наукой?
- Не очень, - призналась я, засовывая книгу обратно. - Просто фамилия автора знакомая… Это тот самый Марат?
- Если вы говорите об одержимом безумце, который заставляет Францию трепетать своими оголтелыми требованиями рубить головы всем без разбора, то да, это тот самый Марат, - вздохнул Бриссо, как мне показалось, с некоторым сожалением. - Когда-то он был хорошим ученым. И врачом. А я считал его непризнанным гением, коллекционировал его труды, писал ему восторженные письма… Сахар?
- Нет, спасибо, - я взяла наполненную чашку, поднесла ее к губам и тут же отдернула, обжегшись. - А что случилось потом?
- С Маратом? - невесело усмехнулся мой собеседник. - Не имею понятия. Спросите у него. Должно быть, он спятил. Печально, что это случилось со столь блестящим умом.
- И он бросил науку?
- И науку, и свою практику. И стал бороться, как он это называет. Со всеми и против всего.
Я сделала маленький глоток из чашки, вспоминая истории, которые рассказывали мне в свое время Камиль и Антуан. Вспышка - так они называли тот момент, в который принимали окончательное и бесповоротное решение повернуть свою жизнь на путь жестокой борьбы. Но им было нечего терять - что одному, что второму. Или казалось, что нечего. Но что могло случиться с преуспевающим врачом и ученым, которым, если верить Бриссо, был мой нынешний редактор? Как вышло, что он, так много знающий об огне, позволил себе вспыхнуть?
- О чем вы задумались? - вдруг спросил Бриссо с улыбкой. - Мои речи вас озадачили?
- Немного, - я почувствовала, что начинаю улыбаться в ответ. Он бросил размешивать сахар в чашке и тоже отпил.
- Вы уж извините меня. Я весь день болтал о политике, весь вечер болтал о политике, вот и теперь продолжаю, не могу остановиться.
- Ну что вы, - заверила его я, - мне совсем не скучно. Я немного интересуюсь политикой…
- Вот почему мне кажется, что я вас где-то видел, - вдруг засмеялся Бриссо, и я ощутила, что начинаю бледнеть. - Бываете на заседаниях Конвента?
- Н-не очень часто, - я поняла, что у меня, как всегда в минуты сильного волнения, начинает портиться произношение, и с силой сжала в пальцах чашку, стремясь успокоиться. - Всего пару раз была… очень давно.
- А мне кажется, что я вас видел совсем недавно, - вдруг заявил мой собеседник и стрельнул в меня взглядом, и у меня немного отлегло от сердца: он просто заигрывал. Оставалось лишь по мере поддержать его в этом, всеми силами уводя разговор с опасной темы.
- Ну, нет, - глуповато засмеялась я. - Я бы точно вас запомнила. А я даже не знаю вашего имени.
- А ведь это взаимно, - преувеличенно спохватился он. - Надо было мне сразу представиться. Жак-Пьер Бриссо.
Он выжидающе уставился на меня, явно ожидая, какое впечатление на меня произведет его фамилия, и я не преминула тут же состроить изумленную мину:
- Как, неужели это вы?
- О, вижу, мое имя вас все-таки знакомо, - не без самодовольства рассмеялся он. Я тут же нашлась:
- Мой отец - ваш большой поклонник. Он очень много о вас говорит.
- Приятно, приятно, что у нас все еще остались поклонники, - заметил он. - А все-таки, как вас зовут?
- М… Мари, - очень кстати я вспомнила, как всегда представлялась иностранцам в клубах, чтобы не орать через музыку свое собственное имя, которое у многих вызывало лишь сальные ухмылки и пару двусмысленных шуточек. Бриссо коротко отсалютовал мне наполненной чашкой.
- Выпьем за знакомство, пусть это и всего лишь чай. Вы точно не хотите вина?
- Нет-нет, спасибо, - поспешила отказаться я, понимая, что если сейчас дело дойдет до вина, то я точно из этого дома не уйду. Мне и так хотелось, если честно, послать всех к черту, распрощаться и уйти, выкинув склянку со снотворным в ближайшее помойное ведро, а еще больше - остаться и посмотреть, что из всего этого выйдет, но тут в моей памяти пронесся, как обжигающий сполох, алый цветок нарцисса, и я с трудом заставила себя вернуться к реальности. В конце концов, я не чаи распивать пришла, а редакционное задание выполнять, не в первый и, как я надеялась, не в последний раз. Мысль неожиданно показалась мне обидной почти до боли, и я, подчиняясь порыву то ли отогнать ее от себя, то ли побыстрее закончить это дело, неловко взмахнула рукой и опрокинула опустошенную чашку на пол. Та раскололась надвое.
- Ой, - я тут же подскочила, заливаясь краской. - Извините, я такая неловкая…
- Это ничего, - успокоил меня Бриссо, поднялся и подобрал осколки. - Подождите минуту, я принесу новую…
Нескольких секунд мне хватило, чтобы вытащить-таки заветную склянку со дна корсажа и наклонить ее над его собственной чашкой. “Похоже, я слегка переборщил, - всплыл у меня в голове голос Марата. - Лей половину, а то он может еще два дня не проснуться”. Руки у меня подрагивали, но я все равно успела поднять горлышко вовремя, стереть со столешницы упавшую каплю и отправить склянку на ее место. Тут же вернулся и хозяин дома, мне оставалось лишь молиться, чтобы он ничего не заметил.
- Ну вот, держите еще одну, - он поставил передо мной новехонькое блюдце и чашку. - Вы какая-то бледная, что-то случилось?
- Нет-нет, ничего, - поспешно сказала я, беспомощно складывая руки на груди. - Просто вспомнила…
- Вы об этом? О, не вспоминайте. Ведь ничего не случилось, так?
- Ничего не случилось, - эхом повторила я и, как во сне, оторвала чашку от блюдца. - Может, и за это выпьем?
- Как хотите, - улыбнувшись, ответил он и сделал большой глоток. Я, внутренне замирая, следила за каждым его движением. - Хм, Мари, вам не кажется, что у чая странный привкус?
- Нет, - стараясь, чтобы голос не дрожал, отозвалась я. - Не кажется.
- Похоже, я все-таки переутомился, - он задумчиво поглядел на остатки чая на дне, потом картинно выдохнул и заглотил их залпом. - Редкостная гадость все-таки…
- Да нет же, отличный чай, - я тут же подлила ему еще заварки, слишком поздно вспомнив, что для этого мне пришлось наклониться. Так и есть - взгляд Бриссо безошибочно устремился мне в вырез. - Попробуйте…
Он пробовать не торопился - смотрел на меня, не отводя глаз, и я на секунду успела испугаться, что снотворное подействовало не так и сейчас ввергнет моего собеседника не в сон, а в паралич. Но засыпать Бриссо не торопился, как и орать, раскрыв мой замысел, что я чем-то подло его опоила. Только взгляд его стал едва мутноватым, но он и сам этого, похоже, не заметил.