Настоящая история Смуты. Русская столетняя война середины XVI - середины XVII веков
- Автор: Левчик Дмитрий Александрович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Директ-Медиа
- ISBN: 978-5-4499-2760-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Настоящая история Смуты. Русская столетняя война середины XVI - середины XVII веков». Краткое содержание книги:
Книга построена на анализе широкого круга исторических источников и литературы. В качестве своеобразного иллюстративного материала в нее включены отрывки из авторской повести «Проклятие. Сказ о русском пире и русском бунте» и рассказа «Русская реформация. Стоглав».
Ну а теперь о реформаторских веяньях при дворе царя Дмитрия. Он провозгласил себя императором, а Россию империей. Молодец! Лет на сто опередил Петра. Он начал пропаганду ношения западноевропейского наряда. Ну, тут просто слов нет! Чуть-чуть и бороды боярам брить начнет! Он вводит в норму публичные увеселения царя, разрешает ранее запрещенные игры и скоморошества. Непонятно, почему ассамблеи (дикие пьянки) Петра мы хвалим, вызывающе-роскошные екатерининские балы в голодающей и бунтующей стране вызывают восторг, а любовь Дмитрия к музыке и танцам гневно осуждаем?
Наконец, Дмитрий ликвидирует раздробленность страны. Ликвидирует деление России на Тверское и Московское княжества. Для этого в 1606 году великого князя тверского Семиона Бекбулатовича привезли в столицу, где в присутствии Дмитрия последний раз величали царем. Такое возможно только в случае, если Дмитрий — его сын. И постриг Семиона в монахи с отречением от власти выглядит в этом смысле не как опала, а как передача власти от отца к сыну.
Но, явно, не всем нравились реформаторские шаги царя Дмитрия, равно как не всем нравилась его религиозная и земельная политика.
Главное — эта политика не нравилась православной церкви и турецкому султану. Первые боялись конфискации земель, второй не желал открывать «северный фронт». Союз очень сильный.
Против Дмитрия зреет заговор. Главным двигателем заговора стал Василий Шуйский. Но первый заговор Шуйского раскрыт, он уже чует плаху, от которой его спасает чудо — Дмитрий объявляет, что прощает его, ибо не хочет омрачать публичной казнью предстоявшие свадебные торжества. На самом деле, Дмитрий, видимо, был на тот момент не готов к конфликту с сильнейшим кланом Шуйских. Шуйский не унимается и организует на свои последние деньги второй заговор. Заговорщики врываются в Кремль сразу после свадебных торжеств, находят Дмитрия и зверски расправляются с ним. Активным участником заговора, видимо, был дьяк посольского приказа Афанасий Власьев из дворянского рода Власьевых, что и марийцев давили, и деньгами в ямском и большого прихода приказах ворочали. Именно он «замещал» царя во время свадебных торжеств, то есть тогда, когда заговорщики переворот готовили уже открыто. Скорее всего, именно он ослабил охрану Кремля и убрал из покоев царя оружие. В награду от Василия Шуйского Афанасий получил воеводство в Уфу. Неплохо для смутного времени. И от царя далеко, и воровать никто не мешает.
Заговор против царя во время брачного пира! Удивительная романтика истории! О, как хочется сесть в машину времени и умчаться в те времена, дабы посмотреть на все происходящие, например, глазами Марины Мнишек…
Итак, мы с Вами, читатель, в Высокопетровском монастыре 16 мая 1606 года.
Единственное, что действительно заботило Марину в тот день, это то, что сделать с мерзкой девкой, ведьмой Годуновой Ксенией, которую интриганы бородатые, бояре московские обманом подложили ее любимому Дмитрию. В красивой умной головке юной императрицы роились мысли: «Сжечь? Нет! Слишком просто. Заставить выпить чашу с ядом? Нет, не то! Мало мучиться будет. Надо, чтобы и помучилась, и чтобы попозорнее. Утопить? Опять не то!» Следом за мыслями о неминуемом избавлении от настырной соперницы, дочери самозванца Бориса, пусть сосланной в далекий Белоозерский монастырь, но пока живой, а не убитой, приходили и другие: «А кто, кто подсунул моему коханому курву эту? Шуйские? Возможно. Слишком подобострастно улыбался мне, кланяясь, князь Василий. И усмешку в усах таил. Думал, не замечу. А может, Романовы? Точно — Романовы! Ох, зря добрый император вернул этих мерзких, вечно потных с сальными бородами и волосами нелепых Романовых из ссылки. Лучше б сгинули по слову лжецаря Бориса! И какие омерзительные бороды носят эти Романовы! Надо обязательно уговорить императора, чтобы повелел он всем боярам свои мерзкие бороды брить!» Марина усмехнулась, представив себе босое лицо косноязычного князя Ивана Каши и даже рассмеялась, представив безбородым ростовского митрополита Филарета. Смех отвлек от нелегких мыслей.
Вошли три служанки и две придворные дамы, приехавшие с Мариной из Коронной части Республики. Они принесли не очень хорошую весть — император желает видеть ее сегодня на балу одетую по русскому обычаю. Марина даже скривила губы. Как она ненавидела эту грубую, некрасивую одежду московитов! Все почти не новое! Старье перелицованное. Бабкино носят, донашивают, пока не износится! И все на один покрой! Ни шею не подчеркивает, ни талию! Да что там талия! В этой дикой стране изящество линий женского тела совершенно не ценилось! Дебелые, жирные матроны считались образцом красоты! Они даже специально наедались жирными пирогами, пили грончу, в которую добавляли огромное количество сладких вареных ягод и спали до отупения, лишь бы потолстеть! А как они красили лица! Такими жуткими белилами в Самборе трубы красят! А здесь — лицо! И румяна. Отвратительного киноварного цвета румяна! Вкупе с абсолютно черными, специально закрашенными черным лаком зубами, белое с красными щеками и нарисованными толстыми черными сросшимися бровями лицо московитки напоминало отвратительную маску! Марина ненавидела сие! «Через месяц… Нет! Через неделю объявлю, чтобы все русские боярыни и боярышни перестали бы краситься, и велю им купить иное платье! Пожалуй, венгерское. Да! Именно венгерское!» — решила юная императрица, вспомнив, как мила была в своем венгерском платье австрийская принцесса, с которой ей довелось увидеться в Кракове. Однако одно все же нравилось Марине в одежде боярынь московских — богатое убранство наряда дорогущими мехами, золотым и серебряным шитьем, жемчугами и каменьями. Да! Это было великолепно! «Вот бы соединить венгерское платье и русские меха» — думала царица.