Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Как видно, германские представители подходили к экономическим отношениям с Советским Союзом чисто прагматически, не очень считаясь с советскими интересами.

Сообщив о своих беседах с Риббентропом, Шнурре пишет в записке Шуленбургу в Москву, что ему необходима некоторая отсрочка визита в Москву, чтобы лучше подготовиться к переговорам. Чтобы избежать «излишней чувствительности» советского правительства по этому поводу, он рекомендует немецкому послу объяснить задержку чисто техническими причинами.

Шнурре просит Шуленбурга выяснить способность и готовность Москвы к намеченным поставкам сырья. Что касается Германии, то она, вне всякого сомнения, осуществит в порядке компенсации дополнительные поставки немецких машин и оборудования[228].

Как мы знаем, на переговорах советские лидеры дали согласие на поставки нефтепродуктов и лесоматериалов и на транзит. Это была как бы плата за уступки при решении вопроса о границе и о судьбе Литвы.

Тем временем в Германии велась активная подготовка к реализации экономических соглашений с Россией. 6 октябре 1939 г. Департамент экономической политики МИД подготовил специальный меморандум для предстоящих переговоров по экономическим вопросам, названный «новой версией», видимо, с учетом состоявшихся в конце сентября в Москве политических переговоров[229]. Согласно ему немцы рассчитывали получить от России в течение предстоящего года сырых материалов на сумму 1300 млн марок. В нем содержался также список германских платежей и компенсационных выплат[230]. Общая стоимость последних составляла 810 млн марок. Дефицит в сумме 500 млн марок должен был быть покрыт товарами за несколько лет. План на более широкие поставки предлагалось представить позднее[231]. Любопытно, что по этому плану поставки планировались на 1943 г.