Повесть об Андаманах

Одной из целей визита Нетаджи Субхас Чандра Боса на Андаманы было урегулирование с адмиралом, возглавлявшим там администрацию, вопроса о том, чтобы на Андаманские и Никобарские острова был назначен Главный комиссар, представляющий Временное правительство Индии, возглавляемое Босом. Хью Той в книге о Субхас Чандра Босе «Тигр в прыжке» писал, что адмирал, согласившись на назначение индийского Главного комиссара, сказал Босу, будто бы по важным стратегическим причинам передача полной власти, пока идет война, невозможна, но если Комиссар готов с ним сотрудничать, то в его ведение можно передать лишь некоторые отделы гражданской администрации. Данных о том, что Бос выдвинул какие-либо возражения в отношении такой договоренности с адмиралом или поднял когда-либо этот вопрос в беседе с премьер-министром Тодзио, нет.

Постоянная свита Нетаджи на Андаманах состояла из нескольких специально подобранных японских офицеров и пяти местных юношей, знающих английский и японский языки. В числе последних был Муштак Али, который долгое время работал в секретариате Главного комиссара в Порт-Блэре. Муштак Али рассказывал, что, когда Бос прибыл на остров, никто не сумел поговорить с ним в течение всего дня, так как все очень боялись японских офицеров, не отходивших от Боса ни на шаг. Однако вечером, когда офицеры основательно напились, Муштаку Али показалось, что настала благоприятная минута поведать Босу о творящихся на Андаманах безобразиях. Он сказал, что во время запланированного на следующий день посещения тюрьмы Босу следует попросить, чтобы ему показали шестое крыло тюрьмы, и побывать в каждой камере этого крыла. Он особо выделил дело Диван Сингха и рассказал о пытках, которым тот подвергался. Однако во время посещения тюрьмы Бос уклонился от визита в шестое крыло.

После визита Нетаджи на Андаманы прибыла группа из пяти его представителей, целью которой было взять на себя управление Андаманскими и Никобарскими островами от имени Временного правительства Индии. Один из членов этой группы, младший офицер «Индийской национальной армии» Суба Сингх, впоследствии написал книгу о Диван Сингхе, в которой сообщал, что он никак не мог понять, почему во время своего посещения тюрьмы Бос ни разу не попросил показать ему ту камеру, где содержался Диван Сингх, или шестое крыло. Тем не менее Суба Сингх явно выступал на стороне Боса, поэтому он пытался высказать сомнения, что Муштак Али вообще что-либо говорил Субхас Чандра Босу. Вместе с тем Суба Сингх очень удивился, что Бос, обладавший таким проницательным умом, не увидел или не почувствовал, почему местные жители выглядели столь угрюмо, и не поинтересовался причиной их подавленного состояния.

На второй, последний день визита Нетаджи в его честь был организован митинг, на котором он выступил с речью. Субхас Чандра Бос говорил об образовании Временного правительства Индии, о том, что необходимо добиваться помощи японского руководства в борьбе за свободу Индии. Он заявил, что двум народам следует сотрудничать, что он и его правительство только завоюют уважение в глазах японского правительства, если индийцы приложат все усилия и докажут, что заслуживают свободы. Он даже упрекнул собравшихся в лени и бездеятельности. При этом Бос не упомянул о пытках, которым подвергались на Андаманах многие невинные люди, о бедственном положении населения, о председателе местного отделения Лиги независимости Индии Диван Сингхе.

Однако, без сомнения, он знал о происходящем в многострадальном Порт-Блэре. Это утверждение основывается на том, что он послал на Андаманы комиссию из пяти человек под руководством подполковника Е. Г. Логанатхана, который должен был занять пост Главного комиссара. Инструктируя членов этой комиссии, он, по словам Суба Сингха, просил их рассмотреть дело о шпионаже, на основании которого подверглись преследованиям Диван Сингх и многие другие. Он потребовал представить ему доклад по этому вопросу.

Тем временем в тюрьме на острове продолжали пытать ни в чем не повинных людей. Пытки становились все более жестокими, потому что японцы поняли, что им не удастся заставить «признаться» Диван Сингха. Как и он, не были ни в чем виновны и другие люди, которых также обвинили в шпионаже. Японские палачи не успокоились даже после того, как переломали Диван Сингху все кости. Они подвергли его самому большому бесчестью, какому только можно подвергнуть верующего сикха, — обрили ему голову и отрезали бороду. Однако и после этого им не удалось сломить его дух. Но есть пределы того, что может вынести человек: 14 января 1944 года он скончался.

К тому времени, когда подполковник Логанатхан в сопровождении еще четырех офицеров «Индийской национальной армии», — майора Мансур Али Алви и лейтенантов Мохаммед Икбала, Шринивасана и Суба Сингха — прибыл в Порт-Блэр 22 февраля 1944 года, Диван Сингх и многие другие, кого пытали в каторжной тюрьме, были уже мертвы.

И хотя Логанатхану оказывали все полагающиеся по должности почести, стало очевидно, что японцы и не думают предоставлять ему какую-либо реальную власть. Логанатхана и сопровождавших его лиц разместили в бунгало неподалеку от гурдвары. Данных о том, что в Порт-Блэре имела место церемония принятия им присяги и он официально приступил к своим обязанностям Главного комиссара, нет. Между прочим, ему сказали, что его люди могут оказывать помощь в управлении такими отделами гражданской администрации, как образование, сельское хозяйство и снабжение населения продовольствием, но они не имеют права вмешиваться в управление тюрьмой и действия полиции.

После долгих препирательств, когда дело дошло до адмирала и тот прочитал им лекцию о деятельности на островах «шпионов», таких, как Диван Сингх и другие, был достигнут некоторый компромисс. Индийцам сказали, что теперь они будут также участвовать и в руководстве работой тюрьмы и полиции. Однако никакой реальной власти японцы не собирались им предоставлять. Суба Сингх признавал, что местное население относилось к подполковнику и его людям как к японским марионеткам.