Колыбель богов

Правительница при помощи Горго с наслаждением погрузилась в воду, которая пузырилась, будто перебродившее вино, и приятно щекотала кожу. Её доставляли во дворец из горного источника и нагревали в медных котлах. По этой причине в ванной комнате не было водопровода, только слив. Горную воду из-за её странного вкуса нельзя было пить, зато для ванн она подходила как нельзя лучше. После водных процедур правительница чувствовала себя значительно бодрее; ей казалось, что кровь в её жилах не бежит, а бурлит. Вода, которая была солоноватой на вкус и «кусала» язык, когда её пытались пить, поднимала настроение и снимала усталость.

Лицо Горго было непроницаемым; придворные должны уметь скрывать свои мысли и чувства. Но на душе у неё было тревожно — она не сказала правды своей повелительнице, чтобы не портить ей настроение перед праздничными торжествами. И только потому, что отец-звездочёт строго-настрого приказал ей этого не делать. А слово отца для детей было законом. На самом деле звёзды показывали, что Крит ждут тяжёлые, даже страшные времена, притом в недалёком будущем. Как это будет выглядеть, боги, держащие на своих плечах бесстрастный небосвод, конечно же, не уточнили, они лишь «написали» звёздными письменами грозное предостережение.

Сны главной жрицы Крита, которой являлась Аэдона (так звали правительницу), — вдобавок к высокому сану супруги миноса — были вещими. В этом у жреца-звездочёта не было никаких сомнений. Многие часы, проведённые Аэдоной в молитвах возле жертвенника, находившегося рядом с её покоями, где в бронзовых сапиде — курильницах — тлели ароматические травы, дым которых позволял отрешиться от всего земного, не проходили даром. Её сновидения вполне можно было считать пророческими.

Ванная была отделана красивой голубоватой плиткой, а поверху шёл красный с позолотой фриз, изображающий катящиеся морские волны. Аэдона с благодарностью подумала о неведомом мастере, который сообразил, как устроить во дворце ванные комнаты, бассейны для омовений, водопровод и слив нечистот в долину реки Кайрато. Его талант значительно облегчил жизнь в Лабиринте, сделал её приятной и беззаботной.

В этот самый час её младшая дочь, красавица Ианфа, испытывала несколько иные чувства. Она кормила священных змей. Это было её первейшей обязанностью, поэтому Ианфа блюла свою девственность. Змеи подпускали к себе только чистых, нетронутых девушек из семьи миноса. Ианфу лишь недавно посвятили в жреческий сан. Общаясь со змеями, она надевала не свой обычный яркий и красочный наряд, а длинную полупрозрачную одежду, сотканную из золотистых нитей раковин-жемчужниц, которая подчёркивала её невинность.