Колыбель богов

Пол в покоях владычицы был выложен чудесной мозаикой, представляющей собой искусно переплетённые геометрические орнаменты. А над дверными проёмами, занавешенными шторами из тяжёлой плотной ткани с золотым рисунком, которую привезли финикийские торговцы из далёкой заморской страны Ашшуру (одна дверь вела в опочивальню миноса, другая — в ванную, а через третий дверной проём можно было попасть в портик; он всегда открыт, и оттуда из внутреннего дворика — светового колодца — вливался в комнату яркий утренний свет), красуется фреска. На ней изображены резвящиеся в море синие дельфины, маленькие цветные рыбки, морские ежи и звёзды. Воздушные пузырьки, пронизывающие искусно изображённую воду, придают красочной росписи особую живость и правдивость. Потолок, как и в опочивальне миноса, покрывала роспись, изображающая небо, — только дневное: белые тучки на голубом фоне, слегка подсвеченные золотыми солнечными лучами, резвящиеся ласточки, чайки, воробьи, и всю эту живую картину обрамляла позолоченная лента с растительно-цветочным орнаментом.

— Одеваться! — приказала Аэдона.

И Горго занялась своим привычным делом. Её придворная должность так и называлась — «Та, Кто Облачает». Сначала она тщательно причесала повелительницу большим костяным гребнем, а затем начала одевать.

Одежда жены миноса состояла из длинной светло-жёлтой юбки в виде колокола, на которую были нашиты ряды разноцветных оборок. Ткань, из которой её пошили, была заткана золотыми нитями, притом весьма искусно — так, как это умели делать только ткачихи Айгюптоса.

Поверх юбки обычно полагался вышитый передник в виде фартука с закруглёнными внизу краями, но в этот раз Аэдона ограничилась всего лишь высоким голубым корсажем, украшенным драгоценными каменьями; он крепко стягивал талию, имел короткие рукава и оставлял полностью открытой грудь, которая ещё не потеряла ни упругости, ни своих прелестных форм. Обычно в таком виде Аэдона исправляла свои жреческие обязанности, однако пока время для священных обрядов не пришло, и она предпочла лёгкую полупрозрачную накидку из тончайшего виссона, которая в какой-то мере скрывала её прелести. Тем более что после завтрака Аэдоне — правительнице Крита и главной жрице Тейе Матере — предстоял выезд на равнину, где воздух прохладней, чем в Коносо.

Дальнейшие процедуры не представляли особой сложности, и Горго проделала их быстро и чётко. Горго опоясала повелительницу широким поясом из мягкой тёмно-синей узорчатой ткани и завязала впереди замысловатый бант. Затем она достала из ларца тяжёлые золотые браслеты и перстни, которые Аэдона тут же надела на руки, помогла ей прицепить золотые серьги тонкой ажурной работы, на высокую шею повелительницы возложила большое ожерелье из семи рядов драгоценных камней, а затем водрузила ей на голову конусообразную кожаную шапочку — знак её высокого жреческого сана. Головной убор Аэдоны украшало золотое изображение богини Асираи — Матери Богов; сегодня был её день.