Электронная книга - «Притворись, прошу! (СИ)». Краткое содержание книги:
— А ты очень легок на подъем…
— Потому что это ты… — ответил он, подчиняясь. Его расслабленные руки лежали возле разметавшихся волос, глаза были мутными, довольными, как у наевшегося до отвала кота, и пусть в тот момент Отис не улыбался, за его разморенным лицом я видел те же эмоции, что и на снимке в бумажнике…
Подушка нам все же пригодилась: Отис приподнялся, когда я подсунул ее ему под копчик. Надорванная зубами упаковка презерватива присоединилась ко второй такой на ковре. Я входил без лишней жестокости, но одним непрерывным плавным движением. Отис задерживал дыхание, точно это могло побороть давящую боль. Мышцы его торса напрягались, их черты становились выраженнее, особенно на ребрах, куда мне сразу захотелось кончить — любоваться тем, как капли спермы заполняют ложбинки, ищут путь по животу… В моем исполнении проникающий секс был кинематографичен, рывки бедер — пластичны. Я овладевал Отисом с отдачей, страстью — эгоизмом, приносящим наслаждение в том числе и ему. Его разведенные ноги я закинул на свои плечи, держался за них, делая каждое движение резким до хриплого стона Отиса — слушать хотелось часами напролет… Опустившись на него, облизывающего высохшие губы, я заключил лучшего друга в жаркие объятия, трахая его задницу только быстрее. Подрагивающие ноги Отиса скрестились у меня за спиной, ладони до белизны кожи впились в лопатки: он не желал отпускать меня так же сильно, как и я его! Никогда прежде мне не доводилось встречать в сексе такую предельную телесную откровенность! Отис был неотразим, однако даже не думал об этом: он не играл на образ, не старался произвести впечатление. Он, элементарно, был собой, физически любимый человеком, представляющим для него куда больше, чем просто путь к удовлетворению.
Ему незачем было сдерживаться, и отказываться от экстаза Отис разумно не стал. Прикрыв глаза, он дрочил, приближаемый к оргазму моими частыми толчками. Я же отступал от той сияющей черты небольшими шажками, желая заставить Отиса кончить, пока я имею его. Сквозь стиснутые зубы взвился к потолку громкий стон! Из-под размывающегося в движении кулака Отиса на живот и низ груди стала выплескиваться сперма, и это зрелище настигло меня опустившейся на разум блаженной темнотой! Мы кончили практически вместе — и впервые я был настолько сильно рад такой красивой развязке. Мы дышали в унисон, избавлялись от космической пустоты в умах в паре.
Бумажный платок и резинка отправились в урну; Отису я протянул коробку с тумбочки, чтобы он мог стереть семя прежде, чем оно оставит пятна на покрывале. Развалившись поперек кровати рядом друг с другом, мы приводили пульс в норму — чтобы через мизерный временной промежуток снова сорваться и прикоснуться к любовному трофею, коим каждый из нас стал — и был искренне осчастливлен этим! Не сговариваясь, мы, очевидно, ввязались в пари «Кто кого переплюнет в развязности?» Мы сосали друг другу одновременно, вольготно заняв постель целиком. Я ласкал языком Отиса, стоящего передо мной в коленно-локтевой, припавшего лбом к покрывалу: он прогибался сильнее в спине, приглушенно просил еще облизывать его анус… Последнее, что мы делали перед заглянувшим в окно рассветом, — Отис рукой помогал мне кончить, скоро вгоняя мне в задницу пальцы по самые костяшки, пока я, на последнем издыхании сдерживая бессвязный поток мысли, посасывал его мошонку, вырисовывал по яйцам восьмерки языком. Никогда я не получал такого морального удовлетворения от секса! Я не думал о собственном комфорте, как и об ощущениях партнера: моя голова всю эту ночь была пуста, я интуитивно считывал чувства и желания Отиса, действовал по наитию, словно не существовало больше английского языка, лишь прочная нить понимания тянулась от тела к телу.
— Завтра все будет болеть, — улыбнулся Отис с соседней половины постели. Мы не одевались, не укрывались — без сил развалились поверх крупных складок покрывала.
— Уже «сегодня», — поморщился я разгорающемуся солнечному свету. Торшер по-прежнему был включен, но тянуться к его шнурку никто не хотел: слишком сложная задача, слишком большой расход энергии…
— Не уверен, что смогу проснуться в ближайшие тридцать часов…
— Напоминаю: Сара внизу.
— Кэм, приключись пожар — я не встану, что уж о Саре говорить.
Я душевно рассмеялся, но эти негромкие придыхания стали сплошь наигранными, стоило солнечному лучу отразиться золотым блеском на безымянном пальце Отиса. Совершенно ничего ведь незначащая мелочь, а неизменно не дает мне покоя…
Комментарий к Глава 31
Цитата из сети, чтобы объяснить двусмысленность, озвученную Кэмом, если вдруг вы ее не поняли:
“<…> при буквальном прочтении old fag может означать «cтарый педик», но фактически фаг/fag в имиджбордовом сленге используется как синоним слова «фанат» <…>”.
========== Глава 32 ==========
Обычно просыпаясь после пьянки, я помнил больше, чем в заставшее меня утро или, быть может, мучительно ясный день. Преодолевая номинально висящий тюль, солнечный луч выжигал мне оба глаза через веки. Я прикрыл лицо тыльной стороной ладони, попытался добраться до осознания, где я нахожусь, но сделать это было так же непросто, как оглядеться: из-за солнечного выстрела по сетчатке я видел яркое пятно, закрывающее бóльшую часть обзора. Но постепенно оно таяло; с пустотой в голове я изучал обстановку чужой спальни, приподнявшись на локтях. Край тонкого одеяла прикрывал лишь пах и бедра, зато Отис, спящий по-соседству, укутался по горло, размеренно посапывал в подушку. Воспоминания о прошедшей ночи накатывали страстными волнами, и стремление сбежать от труднопреодолимой неловкости нашептывало треснуть Отиса по взъерошенному затылку, обращенному ко мне. Однако вместо этого я откинулся обратно на подушку, зажал лицо обеими руками. Я и Отис… Я — и Отис!. Подумать только… Беззвучно я рассмеялся в ладони, поспешил покинуть постель. Ни матрас, ни пол не скрипнули; крадучись я обошел кровать, надел то, что оставил вчера на полу, мятое, но чистое — относительно чистое, после рабочего-то дня. В урне снежков из салфеток было на порядок больше: ах да, мы ведь на том не остановились — топлива хватило еще на пару-тройку взаимных забав…
Точь-в-точь сбегая после «секса на одну ночь», я на цыпочках вышел из спальни, бесшумно — заботливо притворил за собой дверь. Из кухни доносилась тихая фоновая музыка и незнакомые женские голоса, оказавшиеся вещающими с экрана планшета актрисами. Будучи на первом этаже в гордом одиночестве, Сара выглядела понурой, эмоционально усталой — я поймал ее с поличным, украдкой выглянув из-за угла. Уставившись в планшет, она жевала овощной сэндвич с белым хлебом, не столько погружалась в наигранные сериальные диалоги, сколько пребывала в собственных мыслях.
Будто заглянувший в учительскую школьник, я трижды стукнул костяшками по дверному косяку.
— С добрым утром…
Сара испуганно вздрогнула, оставила недоеденный завтрак возле планшета, прикрыв губы ладошкой. Сперва я решил, что она не совладает с эмоциями, расплачется, как вчера, но морщинки возле ее глаз были другими: Сара не собиралась рыдать — она давилась от смеха! Словно уворачиваясь от пули, она резко спряталась за дверцу холодильника; ничего с холодных полок не брала, искусно делала вид, что изучает ассортимент.
— При…вет, Кэмерон… — сквозь пальцы, по-прежнему прижатые к лицу, поздоровалась она. — Завтрак будешь?.. Могу бекон поджарить… яичницу… сосиску…
— Нет, спасибо, — глупо ухмыльнулся я, — одну я вчера уже попробовал…
С рокочущим хохотом Сара опустилась коленями на пол, держась слабеющей рукой за дверцу. Подыгрывать ей не было нужды — она все знает! Потому я, посмеиваясь собственной пошлинке, облокотился на столешницу в ожидании, когда же Сара отсмеется и утрет выступившие слезы. Она не торопилась вставать, оглянулась в беловатом зареве подсветки холодильника, умиленно подняв брови.
— Поняла? — опередил ее я. — Увидела? Или услышала?..
— Третье. Сложно было пропустить мимо ушей: наверху — вы будто кортиками друг друга по очереди закалывали, — снова рассмеялась она и, поднявшись, захлопнула холодильник. Солнечная улыбка Сары согревала меня, в памяти красиво сгорали фотографии ее вчерашней боли.