Электронная книга - «Притворись, прошу! (СИ)». Краткое содержание книги:
Сара отзывалась смехом на происходящее в черно-белом мире все реже. Комедия менее забавной не стала, и мы с Отисом заметили б это, если бы пребывали в реальности, а не в уединенных фантазиях. Ложка уже минут десять не кромсала остатки банана, металл быстро похолодел, лишившись тепла женской руки. Глубоко вздохнув, Сара съехала по спинке вбок и упала бы Отису на колени, но он вовремя придержал супругу за плечо. Наши пальцы отстранились от венистой кожи предплечий. Я выключил фильм стертой кнопкой на пульте, поднялся с дивана. Отис тем временем без малейшего звука переставил вазочку с пледа на тумбочку, бережно уложил Сару на освободившееся место, укрыл спящую, подоткнул плед, словно Рине одеяло.
Кое-как мы выбрались из сумерков гостиной. В прихожей был включен тусклый желтоватый светильник: его рассеянные лучи падали на ступени лестницы, ведущей на второй этаж, — и на наши куртки у двери… И плевать, что пиджаки остались приглядывать за Сарой в гостиной! Мы с Отисом были на распутье, причем вариантов жизнь предложила нам тройку.
Покинуть дом вместе, по дороге обсудить богатый впечатлениями вечер.
Уйти восвояси мне, а Отису остаться, не бросать Сару одну. Мне-то точно без него в этом доме делать нечего!..
Либо же…
С тоской, которую я — при всем желании не выглядеть жалко — все-таки не сумел запереть в сундук да отправить на дно Марианской впадины, я окинул взглядом верхнюю одежду, слабо сверкнул смертельно больной надеждой в сторону лестницы и остановил внимание на Отисе, уверенно стоящем между первым и вторым. Его не терзала дилемма: не моргая, он смотрел только на меня…
Либо.
Разделявший нас с ним широкий шаг я за мгновение сократил до пустоты. Пуговицы моей сорочки вдавились в торс Отиса через смявшуюся майку. Мы обхватили друг друга резко, громко! — ладони высекли звуки наподобие глухих шлепков по прикрытым тонкой одеждой бокам. Без всяких нежных «подводок», мы целовались с агрессией, присущей десятилетнему скрытому противостоянию наших характеров: кусали губы, сминая, будто бы силились поглотить своим языком такое же чувственное орудие пытки партнера. Запах Отиса вскружил мне голову! Я вдыхал не одеколон, почти полностью выветрившийся за беспокойный рабочий день; я чувствовал тяжелый аромат его тела, горящего в непосредственной близи от моего… Чистое безумие… Одна пятерня Отиса бойко переместилась на мою задницу. Не отрываясь от страстных лобызаний, мы попятились к лестнице с наивной верой в то, что физически сможем по ней подняться в таком положении. Первая же ступенька вернула нас с небес на землю: идущий вперед спиной Отис запнулся, словно в чужом, неизвестном ему по памяти доме, и медленно, без травм, но все же в сопровождении некоторой доли грохота мы повалились на ступени, уперлись в них локтями, по-прежнему находясь лицом к лицу, нос к носу. Я улыбался, мне было до жути смешно. Отиса же окутал туман желания: он прижался к моей шее, лава оставила на коже скользкий след!..
Из гостиной донеслось шуршание пледа, неразборчивый слабый голос Сары.
Мы замерли так же, как и лежали на лестнице, притаившись, посмотрели друг другу в глаза.
— «Ребенок проснулся»?.. — шепнул развеселившийся Отис.
— Принести ей «бутылочку»?
— Сегодня никто не будет пить, — лишь повторил он.
Мы вслушивались в периодические шорохи на диване, что не мешало нам продолжать подкидывать хворост в костер слишком долго сдерживаемых желаний. Отис первым погладил через брюки мой член: от основания повел рукой вниз, к головке, не остановился и обласкал бедро. В его действиях лидировала чувственность, в моих — очевидна была направленность на результат. Открыв молнию, я сунул руку в ширинку Отиса, дрочил ему, невзирая на белье, темнеющее — влажнеющее у головки.
В гостиной вновь воссоздалась тишина. Я потянулся губами ко рту Отиса, однако хмурящийся, несмотря на нарастающее удовольствие, он отстранился, поднял свинцовые веки и воззрел на меня.
— Что?..
— Кэм, ты уверен?..
— Я твой член в руке сжимаю — куда увереннее?
Я остановился, как только уловил изменение его настроя, но кисть из его брюк не вытащил, пока просто замер, искренне рассчитывая на продолжение. Без боли Отис стукнул лбом о мой лоб, покачал головой собственным мыслям.
— Если у тебя элементарный недотрах, Кэм, прошу, скажи мне об этом сейчас… Я ж напридумываю лишнего…
— Ты всерьез полагаешь, что я потянулся бы к абы какому члену из-за зуда в штанах?
— Нет… — беззвучно пошевелил он губами. Голос не хотел прорываться наружу, страшился не столько разбудить Сару, сколько потревожить тончайший слой льда, укрывающий от свистящего ветра уязвимость. Но все же Отис нашел в себе силы произнести: — Я до жути боюсь, что чем-нибудь секс тебе не понравится… Может, ты действительно сам не знаешь, чего хочешь, и охладеешь ко мне, как только мы закончим, — и я опять останусь в одиночестве, раздавленный такой болью, точно молотком выбили зубы!..
Отодвинувшись самую малость, я рассмотрел на его лице муку, достал руку из его брюк.
— Как далеко мне нужно зайти, чтобы ты наконец понял, что бояться подобного бессмысленно? Я никуда не делся на проклятом озере, хотя у меня был выбор: оставить тебя кормить рыб, а самому выпить за упокой и «утешить» овдовевшую Сару! — Я выпучил глаза театрально-злодейски, и губы Отиса растянулись в широкой улыбке. — Но я предпочел тебя, — вернулся я на тропу серьезности и печали, — и всегда буду выбирать тебя: жизнь подтвердила.
— Не дай Бог, ты ошибаешься… — проскользнула в его тоне сомнительная благодарность.
Мы поднялись со ступеней, крадучись, как грабители, взошли по лестнице. На этом этаже я узнал только дверь комнаты Рины и прошел, естественно, мимо нее — вслед за Отисом налево. Перед точно такой же дверью в конце короткого коридорчика он остановился. На мгновение я разглядел в этой мелочи непередаваемую символичность: дверь, которую мы должны открыть вместе — и никак иначе.
— У тебя презервативы есть?..
— Да, — кивнул я, — пара-тройка в бумажнике.
— Пара-тройка? — удивленно обернулся Отис. — Обычно люди один туда прячут на всякий случай.
— Ты вот, очевидно, не носишь ни одного; будем считать, что я по-дружески попридержал твою вещь! — Подойдя к Отису вплотную, я положил руку его на плечо. — Что за дверью?..
— Наша спальня… В смысле, теперь уже не наша, а только Сары… Это ужасно неправильно?..
— Она была готова принять, что мы с тобой съезжаемся, а такую мелочь явно переживет.
Я опустил дверную ручку со щелчком — и замер, дыша Отису в волосы. Он сам толкнул дверь, когда смелости начать новую страницу стало достаточно. Порог спальни мы перешагнули, вновь прижавшись друг к другу…
Отис захлопнул дверь мною, так уж получилось: толкнул на нее спиной, стиснув меня вокруг пояса обеими руками; оставалось понадеяться, что Сара не услышит как этого, так и многого-многого другого…
Звериная неудержимость просачивалась из подсознания в движения Отиса. Тяжелым рывком он сомкнул наши бедра — под моей спиной звякнула, качнувшись на комоде, ваза, и мне пришлось переть на Отиса, чтобы мы не уронили ее и кучу других вещей, занимающих настенные полочки утопленной в полутьме спальни. Сквозь легкий туманный тюль в комнату просачивался зыбкий звездный свет, но в нем отпала необходимость, едва мы достигли постели: Отис включил один из крупных торшеров. Одежда падала на пол. Пробуя снова и снова язык Отиса, вслепую я достал из кармана бумажник и оставил его на краю прикроватной тумбы прежде, чем позволить Отису стащить с меня брюки и трусы. Я плюхнулся на холодное покрывало, приподнялся на локтях. Мои ноги по-прежнему стояли на мягком ковре, на который опустились голые колени Отиса… Я знал, что так будет: в первый раз лидирующую позицию я отдам ему — этакая компенсация для того, кто дольше страдал.