Электронная книга - «Притворись, прошу! (СИ)». Краткое содержание книги:
Он плавно сполз по стене на пол, спрятал изорванную в клочья грудь за согнутыми коленями, уперевшись побелевшими пальцами в пол.
— Я — не Сара, — не нашел я формулировки менее пресной.
— Да… Ты хуже… Ее ко мне поначалу хотя бы ребенок приковывал — ты же как гребаный песок: просыпаешься сквозь пальцы…
— Серьезно? Если я такой непостоянный, отдаляющийся и выбирающий свои потребности, выгоду для себя одного, почему я вообще, по-твоему, согласился на игру в парочку голубков? Я ненавижу врать — терпеть не могу помнить все детали вранья и волноваться, что ляпнешь лишнее, запутаешься в собственной паутине — и, что хуже всего, другого человека этим подставишь, даже не себя. Но я пожертвовал спокойствием, дабы выручить тебя в трудную минуту. Я пожертвовал личной жизнью и не затаил обиду на тебя, потеряв Никки. Я жизнь был готов отдать, только бы спасти тебя на озере… — Наконец, Отис поднял взор на меня, и говорить стало в разы сложнее по вине возникшего в горле кома. — …В тот момент я умереть и в худшем случае был готов, так-то… Имея возможность заполучить что угодно, все равно подумал, что вместе с тобой потеряю слишком многое… Я на сделку с совестью пошел… Ты даже представить себе не можешь… Я… сложно описать, какой именно разновидностью насилия и шантажом сохранил наше притворство в тайне от Сары, чтобы твою задницу прикрыть… У меня эта мерзость таким толстенным осадком на душе выпала, какой никогда не растворится, что бы я ни делал. Но я все равно не жалею — потому что шел против своих принципов, стремясь защитить тебя… После всего перечисленного это, разумеется, не сильно тебя впечатлит, но я от отсоса отказался — это о многом говорит! Я люблю минет! Не делать, получать! Хотя вот уже можно и поспорить после недавнего, да? — соскочил я на привычные рельсы юмора, и Отис болезненно рассмеялся. — Я ни с кем не спал уже очень давно, а возможностей вокруг — масса!..
— Ты чуть с Сарой не переспал, напоминаю…
— Я тогда был пьян!..
— Это не оправдывает тебя!
— Согласен! Но если ты вдруг не заметил, я больше не пью — не в таких количествах.
— С каких пор?
— С недавних — слабое достижение, да, но чем дольше не пью, тем круче! — Замявшись, я сунул руки в карманы, словно там могло прятаться достойное продолжение речи, однако нашел лишь кольцо, про которое успел позабыть, и подал его Отису. — Чем ближе к тебе становлюсь, тем меньше мне хочется пить… — Он протянул руку к кольцу, но сжал мои пальцы… — …Мне дышится легче, когда ты поблизости… и не только из-за ведра духов, что вылила на себя Сара сегодня!..
Наверное, зря я упомянул ее. Хватка Отиса ослабла: он забрал кольцо и безвольно опустил руку на колено.
— Все еще хочешь побыть один?.. — понимающе уточнил я. Ответом мне стала тишина, и я кивнул, разглядев в ней согласие. — Хорошо. Только возвращайся: иначе мне придется платить за тебя… И не сиди на ледяном полу долго…
Гуляючи я направился из коридора в холл. Первый же глубокий вдох явил острую глыбу меж легких, давящую пиком на горло. Отвратное чувство…
Плечо стиснули чужие пальцы. Я не успел оглянуться: из-за врезавшейся в мое тело силы попятился к стене холла, налетел плечом на высокое зеркало (к счастью, оно выдержало удар). Быстрее скорости мысли я признал аромат одеколона; Отис развернул меня к себе лицом еще одним импульсивным рывком — зеркало подо мной глухо ударилось подпрыгнувшей рамой о стенку!.. Мы прижались друг к другу слишком тесно — только так и умели. Сердца перестукивались, дополняя чужой ритм и превращая тиканье живых часов в сплошную барабанную дробь, нагнетающую атмосферу, стимулирующую ощущения, разжигающую эмоции. Бедро Отиса уперлось мне между ног — я чуть отстранился, чтобы вновь двинуться вперед, почувствовать фрикцию еще раз…
— Все еще ведешь?.. — хрипло просмаковал я. Кажется, я знаю этот танец…
Отис не предпринимал больше никаких действий, глубоко и часто дыша, совсем как я. Всего один шаг — любой, малюсенький — отдалял нас от возбуждения, заметного для окружающих. Не то место, не то время… Как жаль… Нужно было вернуться в зал и хотя бы расплатиться, вот только срываться и ехать куда-то вместе бессмысленно: адреналин погаснет, и мы опять окажемся в зоне бездействия, где руки за спинами нам будут связывать наши же комплексы.
…Вот только это хищное нападение — разве оно не значит, что все мои признания достигли-таки Отиса? Его руки теперь свободны?
========== Глава 29 ==========
Я чувствовал, что должен поставить точку. Разобраться во всем раз и навсегда, иначе груз вины меня никогда не отпустит. Именно это привело меня на крыльцо бывшего дома Отиса солнечным утром выходного дня. Вокруг зеленело море травы, секунду назад включились спринклеры у каждого ухоженного дома, будто с обложки журнала, и за струей одной из автоматических поливалок с развеселым лаем стала охотиться вертлявая собачонка.
Чем дольше ты будешь здесь стоять, тем тяжелее будет. Ну же, возьми себя в руки, будь мужиком…
Я со второго раза вдавил кнопку звонка — в первый немного промазал: решительность подменила точность. С десяток секунд ничего не происходило; солнце жгло плечи через темную ткань кофты с длинными рукавами и v-образным вырезом под ключицами; привыкшие к электрическому офисному освещению глаза ныли, пощипывали; под сердцем перекатывались неподъемные металлические шары — из-за исходящей от них вибрации по всему телу распространялась незаметная, но ощутимая дрожь.
Наконец, дверь открылась, и меня встретила улыбкой предупрежденная о визите Сара. Пропустив в дом, она внезапно прижалась щекой к моей щеке в странноватом приветственном поцелуе и предложила кофе.
— Эм… Нет, спасибо. — Машинально я вытер щеку, словно на ней могла остаться помада, несмотря на техническое отсутствие поцелуя. — Я бы хотел сразу со всем разобраться…
— Хорошо, — улыбнулась она и позволительно махнула рукой в сторону лестницы. — Но потом загляни на кухню: хочу поговорить.
— Конечно.
Сара скрылась за углом, я же шагнул на первую ступень, опустил ладонь на перила. Входная дверь позади была не заперта, и, если честно, легкий приступ трусости тянул меня к ней, однако я сумел его перебороть, сглотнув ком в горле и поднявшись-таки на второй этаж. В дверь я постучал громко, чтобы отрезать себе любые пути к отступлению, и осторожно вошел.