12 смертей Грециона Психовского

Процессию возглавлял Заххак, по правую руку шла Балмьедара, по левую — другой маг. Остальные трое стояли где-то в толпе прочих лемурийцев. Визирь Духовного Пути что-то шептал, и его слова, даже такие тихие, кололись раскаленными иголками.

— О, — потирая лоб, протянул Аполлонский. — А вот и твой друг.

— Да уж, с таким другом… — пробормотал Грецион, ожидая продолжения процессии.

Говоря откровенно, ожидания профессора не оправдались: все участвующие в ритуале продолжали невнятно бормотать что-то, зачастую — нараспев, разве только Бальмедара, с абсолютно безучастным лицом, вскоре поменялась местами с Заххаком и окропила деревянное подобие алтаря каким-то маслами. Профессор, конечно, знал, что самое настоящее заклинание как раз и будет выглядеть обыденно — никаких искр, мерцающих огней и прочего, по крайней мере, с этой стороны реальности. Ведь любая магия, особенно древняя, направленна на то, чтобы взбудоражить находящееся за гранью нашего бытия, где-то в другом пласте мира — вот там-то все мерцает, взрывается и шипит.

Но эта процессия не была похожа на магический религиозный обряд — оно-то и неудивительно, подумал Психовский, с учетом того, что лемурийцы отказались от богов. Что, Грециону, кстати, тоже не нравилось.

И вот началось долгожданное шевеление — процессия направилась куда-то за храм, в сторону странного леса. Все остальные лемурийцы медленно зашагали следом.

Грецион решил воспользоваться ситуацией. Поскольку почти всегда и везде профессор чувствовал себя, как дома, его мало что смущало — особенно, если дело касалось древних артефактов, тайн и странного вида правителей. А тут ему еще повезло родиться Львом, редко считающимся с приписанными нормами. Ну и он же не за девушкой в душе собрался подглядывать, правильно? Правильно, поэтому профессор не увидел ничего такого в том, чтобы незаметно юркнуть в храм, пока остальные были слишком заняты не очень-то интересной процессией.

Храм оказался на удивление маленьким, хотя количество каменных змей — даже, пропади они пропадом, не ящериц! — словно и не уменьшилось. Грецион быстро дошел до каменного алтаря, ожидая хотя бы чего-то интересного, но там стояло только пять благоухающих аметистовых сосудов. Психовский, не стесняемый ничем, сунул в один из флаконов пару пальцев — словно был у себя на кухне и пытался найти крахмал в череде одинаковых красных жестянок в белый горошек — и растер жидкость. В сосуде оказалось масло, по запаху — одно из тех, которое залили в лампадки. В поисках чего-нибудь интересного, Грецион обшарил все, что только можно, ненароком свалил один сосуд, поставил на место, поправил — словно бы это могло спасти пролитое масло — и вышел прочь, с одной стороны — слегка расстроенный отсутствием интересностей, а с другой — все так же слегка успокоившийся.

Когда Психовский вынырнул обратно в солнечный свет, лемурийцы уже расходились. Профессор очень вовремя отбежал подальше от храмовых колонн, потому что участники процессии в капюшонах уже несли «алтарь» обратно. Профессор помотал головой, разыскивая среди высоких, худых и смуглых лемурийцев Брамбеуса и Аполлонского, которые выделялись как два шара — побольше и поменьше — среди пирамид. Именно по этой причине, поиски продолжались недолго.