12 смертей Грециона Психовского
- Автор: Лукьянов Денис Геннадьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «12 смертей Грециона Психовского». Краткое содержание книги:
Если судить по этим незамысловатым пунктам, то отпуск Грециона Психовского оказался весьма удачным. Так совпало, что профессор как раз любитель древних мистических цивилизаций, тайн и приключений на одно место, хотя, нет — на все места сразу. Единственное, что омрачило отдых — постоянное чувство дежавю… так, стойте, похоже это где-то уже было.
В погоне за фантомным видением Грециону предстоит раскрыть первопричину всякого дежавю, погладить светящихся ящериц, узнать сокрытую силу слов и познать тайну вездесущих змей.
А, и умереть целых 12 раз. Но это так, сущий пустяк.
— Ну и как оно прошло? — начал Психовский, приближаясь к художнику. — Все так же скучно и неинтересно? Культурные традиции, конечно, надо уважать, они бывают разные, но…
Федор Семеныч просто всхлипывал, неся соломенную шляпу в руках — на глазах навернулись слезы.
Грецион опешил. Он, конечно, ничего не имел против плачущих мужчин, потому что гендерные стереотипы надо разрушать с обеих сторон, а не с какой-то одной. К тому же, лишний раз пореветь — хороший способ эмоциональной разрядки, когда в себе держать этот океан из водянистых эмоций уже решительно невозможно, да и профессор сам недавно ненароком на друга наорал. Грецион в этом оттиске, конечно, старался практически никогда не давать слезам выбраться наружу — и то, получалось не всегда — и в других людях этого особо не поощрял, но на сто таких Психовских придется еще сто других, в иных ксерокопиях, которым только повод дай выпустить эмоциональное напряжение. Просто профессор никак не ожидал увидеть Аполлонского плачущим прямо здесь и сейчас — вот так с бухты-барахты.
— Мой дорогой Феб… — прошептал Грецион. — Почему ты плачешь? Неужели, они посмели разрушить Дельфийскйи храм, или Оракулы опять забыли подмешать сахара в твой кофе?
Аполлонский хотел было рассмеяться — но получился какой-то болотный «хлюп». Связного ответа у художника тоже не вышло, и на помощь пришел барон, положивший мощную руку на плечо художника.
— Профессор, — проговорил Брамбеус, из последних сил сдерживая скупую баронскую слезу. — Вы знаете, что это был за ритуал?
— Судя по тому, что Федор Семеныч ревет навзрыд, то что-то не самое приятное.
— Это были похороны, профессор.
Вот тут тонкая струнка дернулось внутри Грециона и, будь он слегка в более преклонном возрасте и худшей форме, инфаркта было бы не избежать, как и последующего скачка в другой оттиск реальности — но у профессора просто задрожали руки от неожиданности. Обычно стойкого и непреступного профессора этого оттиска таким было не взять, но произошел тот редкий случай, когда Грециона одолели эмоции. Одно дело — балагурить в древних храмах, разбрасываясь сосудами с маслами, а другое — вот так вот… Шоковая волна прошла, и Психовский отругал себя за то, что не догадался — а какой еще может быть общедоступный ритуал в Лемурии, отказавшейся от богов? Мистерии — если они и остались — наверняка проводились в тайне от всех, а здесь…
— Судя по всему, это был гроб, да? — вполголоса спросил Грецион.
Приходящий в себя художник кивнул, вытерев слезы рукой.
— Грецион, это было так красиво! — задыхаясь, просипел Федор Семеныч, уже запустивший руку во внутренний карман в поисках папиросы. — Таких красивых похорон я еще не видел…
Аполлонский, то всхлипывая, то затягиваясь, принялся описывать, как все было: как они дошли до леса, как открыли крышку гроба-алтаря и вытащили бездыханное тело девушки с замотанным лицом, как ее облили маслами, осыпали каким-то порошком, потом прошептали несколько слов, от которых затрещало в голове, а потом подожгли — и тело исчезло в вспышке фиолетового дыма и искр, как от старого, слегка отсыревшего китайского фейерверка, а в нос ударил концентрированный аромат масел…
— …а потом, — продолжил художник, — Они собрали пепел в аметистовую урну, украшенную костями, закопали ее в землю и посадили там небольшое деревце…
Тут Федор Семеныч не выдержал и снова зашмыгал носом, разрыдавшись.
Грецион совсем не хотел плакать, хоть такой поворот событий его и выбил из радостного состояния исследователя, спокойно шарящего по чужим сосудам с маслами — просто профессор, по крайней мере, в этом оттиске, считал, что сейчас далеко не место для слез. Вместо этого Грецион смотрел на высаженный руками лемурийцев лес-кладбище и думал, позволяя призрачным поездам-мыслям проноситься мимо сознания: профессор и сам задумывался о том, что давно пора заменить все уродливые и страшные кладбища с мрачными надгробьями, темными крестами и жуткими заборчиками на леса, высаживать цветы и деревья вместо могильных камней, чтобы кладбище стало похоже не на врата ада, а на место, где жизнь возрождается и разрастается с новой силой. И можно было бы гулять по тропам средь деревьев, в ветвях которых жила бы настоящая, неподдельная память — и не было бы страха, не было бы уныния, только приторно-сладкая грусть и вера в лучшее, в завтрашний день, который обязательно наступит.