12 смертей Грециона Психовского

Огромная змея дремала на ветке, никого не трогала, примус, правда, тоже не починяла — в общем, грелась на солнышке под разноцветным небом, которое днем выглядело слегка выгоревшим, не столь ярким и контрастным, как ночью.

Поэтому, когда змею резко схватили за свисающий хвост и потянули вниз, она даже не успела зашипеть, а лишь с шорохом пронеслась сквозь ароматные лисья, эластичные ветки и отнюдь не столь эластичные сучки́ и, набив пару-тройку шишек, увидела своего обидчика.

Змеи, по природе своей, очень милые животные — по крайней мере те, что не владеют гипнозом и не заключают сделок с тиграми-гордецами. Пока вы не трогаете рептилию, она — за исключением не евшей уже пару недель — не трогает вас. Ну а уж если змею кто-то побеспокоит, то реакция ее будет молниеносной, и нужно молиться, чтобы смерть наступила мгновенно, а не от бесконечно изнуряющего, иссушающего тело яда.

Вот и эта змея, бронзовые чешуйки которой монетами блестели на солнце, среагировала быстро — уже раскрыла пасть, зашипела и накинулась на обидчика, но на полпути остановилась перед добрым старческим лицом с козлиной бородкой так резко, словно бы за личиной этого милого дедули скрывался сам дьявол, в средние века больше предпочитавший черных пуделей. Но что поделаешь, времена меняются, и даже силам тьмы приходиться меняться вместе с ними.

Но дедулечка был самым обычным — просто он прошептал что-то, отчего рептилия мгновенно успокоилась и уползла восвояси, искать другую ветку. Могла бы — пустилась прочь со всех ног.

Достопочтимый алхимик Сунлинь Ван улыбнулся. Змеиному языку его никто не учил, но пару других фокусов — эксклюзивно для китайского общества алхимиков — он все же знал.

Старый китаец вновь поднял тоненькую ручку вверх, к гибким, но довольно толстым веткам. Ветка хрустнула и отломилась, свалившись на землю. Сунлинь Ван поднял получившийся посох и разломал еще на четыре части, каждую из которых привязал к поясу.

Позади шуршала высокая трава и хрустели ветки, но на этот раз их ломал не китаец. Внезапно, звук прекратился.

— Не переживайте, — вдруг сказал Сунлинь Ван в пустоту, будто бы спятив — но пустота отнюдь не была такой пустой, какой могла показаться. В лесу пространство чудесным образом расширяется, и порой тяжело заметить даже шагающего рядом. — У меня к вам много вопросов, но идите своей дорогой — вы идете давно, с самих островов Комодо. Идите, там, куда вы спешите, вы куда нужнее. А мне нужно… закончить одно дело и понять несколько вещей.

Почему-то старик знал, что его обязательно поймут — вскоре трава снова зашуршала.

Алхимик опять улыбнулся, подняв голову и посмотрев в глубь леса. Прикинув, что до наступления ночи еще далеко, китаец присел прямо на землю, прикрытую огромными листьями какого-то папоротника, и тут же вспомнил, что у него с собой нет ножика — а ножик был необходим.