Асса и другие произведения этого автора. Книга 3. Слово за Слово
- Автор: Соловьёв Сергей Александрович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: Амфора
- ISBN: 978-5-367-00867-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Асса и другие произведения этого автора. Книга 3. Слово за Слово». Краткое содержание книги:
— Пойдем, я тебе покажу, какую берлогу для себя Демичев соорудил…
Демичев был Колиным предшественником, много лет из этого же кабинета он регулярно мучил Колю и его товарищей по Таганке.
Коля же вел себя молодцом, не дулся, не пыжился, не корчил из себя великого государственного деятеля. Словно бы мы из вгиковского общежития попали прямо сюда.
За Колиным кабинетом находилась «комната отдыха» бывшего министра, страшно похожая на люкс в провинциальной гостинице, дальше следовала огромная кухня, причем не такая, какие бывают в учреждениях, а самая обычная — с чайниками, кастрюлями, сковородками, только неимоверных размеров. Такую, наверное, оборудовал бы себе отставник — офицер генштаба, получив квартиру в высотном доме. Самое трогательное: в кабинет вел отдельно пробитый лифт, перед входом в него стояла электрическая машина с лохматыми дисками-щетками.
— А это что?
— Машина для чистки ботинок. Демичев приходил — чистил ботинки, уходил — чистил ботинки. Любил, чтобы блестели. Все-таки культура…
— Давай и мы почистим.
Мы надраили ботинки до зеркального блеска. Вернулись в кабинет.
— Слушай, — сказал Коля, — помоги мне в одном деле. Сделать надо обязательно. Сто лет Пастернаку. Мне сказали: нужно провести торжественное собрание в Большом театре. Ну что, опять портрет вешать? Под портретом — президиум? Опять выйдет какой-нибудь Сулеймен Стальский, скажет: «Я знал Пастернака с 1812 года, он был талантливый, но иногда ошибался…» Сделай в Большом спектакль памяти Пастернака.
— В Большом?..
— Ну да. В Большом. Сделай нормальный спектакль. Музыкальный. Драматический. Балетный. Литературный. Все, что хочешь.
Попрошу Ростроповича, чтобы он играл. Всем позвоню, кому могу, кому скажешь. Хочешь, буду у тебя главным администратором. Давай, сделай. Почтим по-человечески память хорошего человека…
— Но я же такого никогда не делал.
— Я министром тоже никогда не был. Сроду не был… Давай, попробуй…
— Когда?
— Юбилей через два месяца.
— Это я не успею. Ну, стихи отберу… Дальше?
— Кто будет стихи читать?
— Смоктуновский.
— Давай. Я ему звоню?
— И что ты думаешь, Смоктуновский согласится?
— Обязательно.
— Ты почитаешь?
— Если надо — почитаю и я…
— Алла Демидова почитает?
— Почитает.
Стали вспоминать, что из музыки любил Пастернак, какие вещи выбрать, кто их сыграет. Коля человек музыкальный. По ходу разговора в голове понемногу стало что-то утрясаться, придумывалась даже какая-то композиция из Пастернака, стихов, фотографий, музыки, балета, кино…
— Давай я просто пойду в Большой театр, посмотрю, с чем это едят.
— А ты что — там никогда не был?
— Со стороны кулис я его совсем не представляю.
— Ну пойди посмотри. Художник у тебя есть?
— А кто там сейчас в Большом? Кто там главный?
— Ты что, обалдел? Левенталь.
— Левенталь? Валера?
Я знал, что Левенталь много работает в Большом, но не подозревал, что он там главный.
— Ну что, я ему звоню?
Почему-то я понимал, что именно этот звонок означает мое согласие и назад пути уже не будет. Начиналась какая-то совсем новая для меня глобальная художественная авантюра.
Коля позвонил. Так вот дело и завертелось.
Несмотря на все свои коммунистические заморочки, на любовно подобранные антиинтеллигентские цитаты из Чехова, а потом и из Блока, как художник, работник, как интеллигент, человек, любящий, понимающий, умеющий делать дело, на том министерском посту Губенко был очень и очень на своем месте. Изначальная мощь личности, необыкновенная жизнеспособность натуры перевешивала все идейные «забобоны». В работе Коля тоже всегда честен — безукоризненно.
Я, со своей стороны, тоже не ленился и поначалу каждые пару дней, потом, естественно, и пореже, с утра звонил Коле и всегда, когда он поднимал трубку, произносил одну и ту же фразу:
— Скажите, пожалуйста, это прачечная?
Тогда ходил такой анекдот. Вопрос: «Але, это прачечная?» Ответ: «Хуячечная! Это Министерство культуры!»
Месяца два я поддерживал себя в определенной форме тем, что, готовясь к пастернаковским репетициям, ложился пораньше, около двенадцати, вставал в полдесятого, звонил Коле по «тайному, прямому» и неизменно спрашивал про «прачечную».
— Ты дурак, — тоже неизменно и без выражения отвечал Коля.
Эти утренние разговоры бодрили и внушали уверенность в конечной победе чего-то над чем-то.