Асса и другие произведения этого автора. Книга 3. Слово за Слово
- Автор: Соловьёв Сергей Александрович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: Амфора
- ISBN: 978-5-367-00867-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Асса и другие произведения этого автора. Книга 3. Слово за Слово». Краткое содержание книги:
Позвонив в очередной раз с утра іубенко и узнав, не в прачечную ли я попал, между всяким прочим сообщил, что пригласил Васильева с Максимовой. На том конце трубки повисла страшная, нехорошая пауза.
— Это кто тебя за язык тянул? — наконец мертвенно отозвался Коля.
— Ты же мне сам сказал: «Звони кому хочешь! Я с любым договорюсь!..»
— Ты не представляешь, что сейчас начнется! О ужас! И что они тебе сказали?
— Они согласились. Они будут танцевать!
— Какой кошмар. Это страшно, что ты наделал. Недопустимо… Нужно немедленно сообщить Коконину…
Через десять минут Коконин, тогдашний директор Большого, уже перезванивал мне:
— Приезжайте.
Приезжаю. Коконин весь белый.
— Что теперь нам делать?
— Не знаю, что делать. Я не нарочно.
— Первое, что необходимо, — звонить Григоровичу. А он в Японии.
— А зачем ему звонить?
— Ну как же! Этого не может быть! Просто не может быть в принципе! Даже речи не может идти о том, чтобы Васильев тут без согласия Григоровича танцевал!
— Но ведь никто меня не предупредил. А теперь я отказать Васильеву не могу. Я сам их приглашал, скулил, унижался. Мне министр сказал: «Берите кого хотите!» Вы сами меня неправильно сориентировали, так что решайте этот вопрос сами… Только по-человечески как-нибудь его решайте, иначе я отсюда уйду…
— Да, да! Мы решим! Мы решим!.. Именно по-человечески!
Передвигаясь ощупью по стенкам Большого, Коконин добрался до своего телефона, стал звонить в Японию.
— До завтра репетиции отменяются, — после разговора прошептал мне белый как мел Коконин. — Т-сс! Т-сс! Вы никому не звонили, мы ничего не знаем! Григорович завтра срочно прилетает из Японии. Специально чтобы поговорить с вами…
Из-за возможности одного-единственного пятиминутного появления Васильева на сцене Большого Григорович посреди гастролей, оставив балетную часть труппы и вещи личного обихода в далекой стране, стремительно летел в Москву. Я почувствовал, что повторяется история со Смоктуновским в «Булычове».
— Ну зачем вам Васильев с Максимовой? — уже вскоре задушевно спрашивал меня обаятельнейший Григорович. — Они милейшие, талантливейшие люди, мы друзья, поверьте, но они уже давно не танцуют на том уровне, который сейчас утвердился в Большом. Да вам прекрасно станцуют все, что вы хотите, кто угодно. Хоть та же Ананиашвили… Хотите?
Я что-то невнятное мычу в ответ… Понять невозможно… То ли хочу, то ли нет… В этом состоянии полнейшего раздрызга встречаю Левенталя.
— Валера, ну вас всех на фиг, я отсюда уйду… Не могу! Это не для моего сердца, не для моего давления. На хрен мне все вообще нужно…
— Перестань. Перестань. Не допускай до сознания. Пусть они сами между собой разбираются. Взрослые все люди.
— Как это сами?
— Сами. У них между собой совершенно свой многолетний разговор.
— Какой разговор?
— Ну как ты не поймешь? Они же все танцовщики.
— В каком смысле?
— Ну, балетные танцовщики. Соответственно, у них у всех перманентное сотрясение мозга. Прыжок вверх — и бац вниз, об пол, Николай Губенко опять вверх и опять бац! И так часами, утром и вечером, всю жизнь! Представляешь, как голова каждого сотрясается? И что ты от них теперь хочешь? Не надо тебе туда лезть. Они сами между собой превосходно договорятся. Всю жизнь договаривались, и теперь, уверяю тебя, все каким-то образом непременно наладится.
Действительно, как-то тихо договорились между собой сами.
Мы продолжали работать с Левенталем.
— По-настоящему никакую новую декорацию мы построить за это время не сможем. Не успеем. Давай сделаем так. Ты покажи мне какие-нибудь выразительные шмотки из твоих старых спектаклей. Мы из них что-нибудь и сочиним…
— Это как?
— Ну, какие-нибудь шматочки, элементики, детали. Тряпочки, тюли, задники… Может, колонны…
И Левенталь стал припоминать и показывать свои «шматочки» из старых спектаклей. Я еще раз убедился, насколько досконально и точно он знает тут все свои владения, все тайники. К примеру, Левенталь говорит:
— А ну-ка, принесите мне шелковую тряпочку из «Чайки», ту голубенько-зеленую, что висела в первом акте на шестом штанкете…