Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения

Командование скоро обратило внимание на талантливого молодого офицера, который демонстрировал не только большую склонность к военной службе, но ещё и решимость, и сильный волевой характер. Все эти черты как нельзя больше подходили для того, чтобы делать успешную военную карьеру. И, тем не менее, Манштейн был направлен на учёбу в Академию Генерального штаба только после семи лет полковой службы, т.е. в 1913 году. К этому моменту он всё ещё продолжал оставаться в звании лейтенанта [26; 67], [30; 4], [39; 299], [50; 353].

Но завершить курс обучения в Академии Манштейну не удалось – в июле 1914 года, незадолго до начала Первой мировой войны, он был направлен в действующую армию и получил назначение во 2-й гвардейский резервный полк, где занял должность адъютанта полка.

Первоначально 2-й гвардейский резервный полк действовал на Западном фронте, в Бельгии. Однако уже в августе 1914 года он оказался в числе тех германских частей и соединений, которые экстренно перебросили на помощь 8-й германской армии в Восточную Пруссию. После разгрома 2-й русской армии генерала Самсонова и остановки наступления 1-й русской армии генерала Ренненкампфа, когда напряжённость в Восточной Пруссии спала, полк Манштейна был переведён в Южную Польшу. Здесь в одном из боёв в ноябре 1914 года Манштейн получил тяжёлое ранение. Вот как рассказывает он в своих мемуарах об обстоятельствах этого события:

«1-я гвардейская резервная дивизия, в которую входил наш полк, действовавшая в составе корпуса фельдмаршала Войрша, после отхода от берегов Вислы заняла оборону у границы Верхней Силезии. Мы ожидали наступления наседающих на нас, обладающих подавляющим превосходством сил противника31. Перед фронтом только нашего полка были обнаружены части двух кавказских корпусов.

В этой обстановке вечером 16 ноября 1914 года неожиданно поступило известие о победе Макензена под Кутно. Одновременно были перехвачены русские радиограммы, согласно которым противник, по-видимому, вследствие нанесённого удара намеревается начать отход и на нашем фронте. По приказу командира дивизии в каждом полку был создан отряд преследования силой до батальона с задачей ещё в течение ночи начать преследование противника, якобы намеревающегося начать отход. Я попросил у моего командира разрешения принять участие в операции в должности адъютанта поспешно сформированного нами батальона. Обладавший несколько ворчливым характером полковник фон Крамер очень неохотно дал своё согласие. К сожалению, обстоятельства сложились иначе, чем мы ожидали. Перехваченные радиограммы оказались ложными. Русские совсем не думали об отходе. Поэтому наш батальон у Котовице натолкнулся на оборонительную позицию, которую мы, полагая, что имеем дело с арьергардом, попытались атаковать. Когда мы уже достигли вражеских окопов – командир батальона, всеми нами глубоко уважаемый майор фон Бассевитц, я и знаменосец с развёрнутым знаменем шли впереди – навстречу нам вышли русские. Но не с поднятыми руками, а с криками «Ура!» и со штыками наперевес. В рукопашной схватке меня поразил выстрел, и я упал. Мой противник упал на меня. Но прежде чем он успел прикончить меня, один из наших гвардейцев, спешивших на помощь, убил лежавшего на мне врага. Ещё одна пуля попала мне в колено. В это время Бассевитц крикнул мне, что он тоже ранен. Два гвардейца подняли его и понесли назад, но всех троих по пути назад поразили насмерть пули! Знаменосец же со знаменем исчез! Как я узнал позже, он, будучи также тяжело раненым, вместе со знаменем свалился в русский окоп. Унтер-офицер фон Хахт, один из моих бывших рекрутов, спас потом знамя, достав его оттуда.