К двадцатипятилетию первого съезда партии
- Автор: Эйдельман Б. Л., Поляк А. I.
- Год: 1923
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство
- Жанр: История
Электронная книга - «К двадцатипятилетию первого съезда партии». Краткое содержание книги:
3-й провал и тюрьма.
В ночь с 10-го на 11-е марта всю нашу группу и часть кружков арестовали. По именному списку, случайно оставленному жандармерией у Липовецкой на квартире, значилось о производстве 50 обысков. Всего арестованных 34 человека. Я готовился в день ареста отвезти литературу и поэтому был схвачен ночью, поджидавшим меня у калитки ворот жандармом с поличным, и таким образом выбросить литературу не удалось. Жандармы при обыске свидетельствовали, что на моей квартире были арестованы: Ц. Липовецкая, М. Гудавский и еще 2 рабочих, живших у меня. В третий раз попал я в объятия Одесской тюрьмы и теперь уже надолго. От усиленной организационной работы организм был до того расшатан и утомлен, что в течение недели я предавался усиленной спячке.
Жандармы, раздув дело, начиная с ротмистра Ковалевского, лично следившего за мною и Нудельманом, кончая подп. Бергом и полковником Бессоновым, страшно мучили меня своими допросами и бесились нашей тактикой полного отрицания всего, несмотря на наличие, казалось бы, доказательств со стороны провокатора Гандлера. Долго я удивлялся, откуда им известны мельчайшие подробности разговоров, пароли, известные только мне и Гандлеру. Долго не хотелось сознаться, что тут дело не чисто, что это дело рук окруженного ореолом Гандлера, но, как уже писал выше, я и Гранковская Пришли к этому убеждению одновременно, не сообщаясь друг с другом. Подп. Берг, этот хитрый типичнейший жандарм, ученик известного жандармского генерала Пирамидова, впивающийся в свою жертву с кровью налитыми глазами, все пытался добыть у меня некоторые подтверждения и однажды до того взбесился, что выбежал, оставив меня в кабинете, куда влетел ошеломленный старший жандарм Усов и отвел меня в камеру, крайне удивленный. Но за то, как я обрадовался, когда дело наше перешло к
[113]
прокурору; кончились тогда мои терзания и я смог уже спокойно читать и заниматься.
На нашем деле жандармы основательно подработали: полк. Бессонов получил чин генерала, подп. Берг — полковника и проч.
Тюрьма тогда представляла собой настоящий Университет; хотя за нами вначале усиленно следили, но все же мы имели постоянные сношения посредством переписки, перестукивания, затем с арестом студентов и наступлением весны просто разговаривали, раскрыв окна. Надо мной сидел член Киевской группы Д. В. Лесенко[70], контролер Юго-Западной ж. д., связанный с нашей группой через М. Гандлера, который, кстати, уверенно подтвердил мне о провокаторстве Гандлера, а рядом со мною студ. Гохберг, наборщик „Рабочей Газеты", а потом и заведующий типографией «Искра», ныне член РКП, И. Виленский, Кляштерный, Душкан, с которыми я постоянно и усиленно перестукивался. Посредством перестукивания играли в шахматы. Помню, как Л. Троцкий и другие играли целыми вечерами.
С наступлением весны начались рефераты. Особенно были интересны доклады Л. Троцкого, Лесенко, Зива, студентов Долгова, Гринштейна и др. Троцкий изучал, тогда массонство в России и, кажется, написал большую работу об этом. Сидя в тюрьме, пришлось пережить одну голодовку из-за интеллигента Ю. Рабиновича, которая не имела серьезного значения, но из солидарности нам пришлось проголодать 3 суток. Голодовка кончилась, как и следовало ожидать, для нас безрезультатно.
Большинство участников дела постепенно были освобождены и высланы по разным городам под надзор полиции, где и сеяли далее семена революции. Некоторые из малодушных постепенно отходили от рабочего движения.
Наконец, и для нас наступил долгожданный приговор «высочайшего повеления». Я ссылаюсь в Восточную Сибирь на 4 года, Нудельман, Гринштейн, Замощин — на 3 года. Интеллигенты: Гранковская, Березин, Лесенко — в Вятскую на 3 года. Приговор николаевцев почему то запоздал.
[114]
Оставляем Одессу и едем через Киев. В Лукьяновской тюрьме встречаемся с тов. Поляком, Вольфсон и рядом других товарищей и катим дальше в Бутырки, чтобы быть отправленными в Сибирь. А там дальше идет побег из Сибири, работа к 2-му съезду, нелегальная, подпольная работа, побег из тюрьмы и пр., завершившиеся 2-м съездом. Затем опять тюрьма, ссылка до бурных дней революции, но об этом когда-нибудь отдельно.
Высылая нас из Одессы, жандармы полагали, что они с корнем вырвали все, что освободились от крамолы. Но «гони природу в дверь, — она влетит в окно». Остались рабочие, затронутые пропагандой; остались члены кружка. Многие ушли на военную службу, где вели каждый свою работу.
70
Судьба Лесенко довольно трагичная. Он умер где-то в Черниговской губ., скрываясь от Советской власти.