Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)

Границы применимости модели Р. Пейпа и феномен глобализации мученичества: последующая дискуссия

Научный труд Р. Пейпа может считаться прекрасной иллюстрацией тезиса постпозитивизма о неизбежном влиянии научной методологии на восприятие эмпирического факта. Эмпирическая выверенность исследования, его опора на обширную базу данных и строгий количественный анализ — первое, что бросается в глаза читателя, придает его теоретическим выводам убедительность и создает ощущение почти полной неоспоримости. Однако именно эта, «сильная» сторона исследования на поверку оказалась крайне уязвимой, отчего и конечные выводы Пейпа (хотя и не только поэтому) были подвергнуты сомнению его оппонентами.

Одним из последовательных критиков Пейпа стал Ассаф Могадам, в ряде публикаций подвергнувший тщательному разбору его националистическую концепцию терроризма смертников. Основные замечания можно прочитать в его статье, вышедшей в одном из номеров журнала «Studies in Conflict & Terrorism» за 2006 год[207]. Мы кратко остановимся лишь на самых важных среди них.

А. Могадам прежде всего заостряет внимание на проблеме взаимосвязи избираемой ученым терминологии и характером анализа эмпирического материала. Как мы уже знаем из первой главы, феномен атак смертников имеет разную терминологическую фиксацию. Выбор конкретного термина накладывает определенные рамки на эмпирический материал и влияет на конечные теоретические выводы. Р. Пейп в качестве основного концепта избирает «терроризм смертников», но вкладывает в него не совсем традиционный для американской политологии смысл. Множество атак смертников, перечисленных в базе данных Пейпа, представляют собой покушения на военные объекты и людей в военной униформе, находящихся на службе, тогда как принято считать террористическими те атаки, которые нацелены на мирное население, не участвующее в военных действиях. «Взрывы, стрельба, захват заложников и другие атаки, осуществляемые против военнослужащих в униформе, однако, обычно именуются актами партизанской войны, повстанчеством или военными действиями низкой интенсивности, если они нацелены на мужчин и женщин в униформе, находящихся на службе»[208]. При более точном употреблении термина «терроризм смертников» пропорция между религиозными и секулярными группировками по количеству произведенных атак меняется в пользу религиозных, поскольку половина из всех атак, совершенных секулярными «Тиграми освобождения Тамил Илама» (точнее, 37 из 75, по статистике Пейпа), может быть признана террористическими, тогда как остальные атаки были покушением на военные объекты. Отсюда статистика существенно меняется и религиозно ориентированная организация Хамас опережает «Тигров», поскольку ей принадлежит 48 атак смертников против гражданского населения. Однако Пейп мог бы избежать этой «дефиниционной западни», если бы именовал атаки из своей базы данных более нейтральными терминами, такими как «атака смертника» или «миссия смертника»[209].