Михаил Катков. Молодые годы

Катков как публицист развивал идеи противопоставления России и Запада, исходя из собственного анализа и понимания оппозиции «свой — чужой». Он защищал государственные интересы империи как в делах внешнеполитических, так и внутренних, всегда предполагая их самую тесную взаимосвязь.

Петра Чаадаева со всем основанием можно считать одним из первых мыслителей — защитников государственного единства Российской империи. Напомним, что он был одним из немногих в ближайшем окружении Пушкина, поддержавших поэта в его патриотической позиции во время Польского восстания 1831 года. Да и позднее философ в частной переписке высказывал мысли, противоречащие его каноническому образу легального диссидента — идейного противника режима.

Если у Чаадаева и было неприятие власти, то его можно расценивать как традиционную, присущую определенной части русской аристократии оппозицию, духовную и интеллектуальную. Прежде всего, она была направлена против недопонимания верховной властью своего истинного призвания — являться выразителем высшей идеи о своем предназначении и служении Отечеству.

Русский народ, по мнению Чаадаева, через деятельность государей ведет само Провидение[203]. «Нам позволено, — писал философ, — надеяться на благоденствие еще более широкое, чем то, о котором мечтают самые пылкие служители прогресса», и «для достижения этих окончательных результатов нам нужен только один властный акт той верховной воли, которая вмещает в себя все воли нации, которая выражает все ее стремления, которая уже не раз открывала ей новые пути…»[204]. В противопоставлении рационалистического, прогрессистского толкования истории ее мистическому началу, провиденциализму, начертанному свыше священному таинству, к постижению которого призваны русские монархи, угадываются общие взгляды Чаадаева и Каткова на сакральную природу царской власти в России.

Другое, очень показательное сходство позиций обнаруживается при сопоставлении взглядов Чаадаева и Каткова на вопросы воспитания и образования. В «Записке графу Бенкендорфу» (1832) Чаадаев изложил программу мер, включавшую: серьезное и основательное классическое образование; подлинное религиозное воспитание общества; соблюдение собственных традиций при проведении политических перемен. Чаадаев считал необходимым, как и многие другие, отмену крепостного права[205]. Можно рассматривать эти пункты в качестве основных положений образовательной и просветительной доктрины Каткова, последовательно реализуемой им в течение всей жизни.