Михаил Катков. Молодые годы

Михаил Катков окончил университетский курс кандидатом с отличием. С ним вместе окончили кандидатами: Фёдор Буслаев, Юрий Самарин, Михаил Строев (эти трое в списке были поставлены выше Каткова). За ним следовали Дмитрий Каменский (впоследствии из Лондона присылавший статьи в «Русский вестник»), Василин, Преображенский, Кротков. Среди выпускников юридического факультета 1838 года был будущий министр народного просвещения И. Д. Делянов[213].

Строганов имел особые виды на выпускников 1838 года, многие из которых являлись его протеже. Большие надежды возлагались им на Буслаева, Самарина и Каткова, чьи выпускные диссертации были отмечены при защите и рекомендованы к публикации — одной из традиционных форм поощрения лучших работ.

После выпускных экзаменов, в мае 1838 года, Юрий Самарин писал матери Софье Юрьевне: «Я уверен, милая маменька, что Вы еще более, чем я сам, порадуетесь известию, которое я Вам объявлю. Наконец я окончил время испытаний, цель достигнута, я кандидат. Если Вы тревожились за меня во время моих испытаний, то по крайней мере недолго — всё кончилось в несколько дней. Счастье благоприятствовало мне именно там, где оно было нужно. То, чем я хорошо и постоянно занимался, сошло само собою, в результате я получил больше баллов, чем требовалось, чтобы быть кандидатом, и участь моя тут же определилась. Некоторые полагают, что я вышел первым, но я не люблю, чтобы людей сортировали как мериносов, что значит — первый, второй, третий, эти различия ни на чем основаны быть не могут. Я довольствуюсь тем, что нахожусь в числе лучших, и уверен, что и Вы этим удовлетворитесь! Профессора наши так были довольны диссертациями, которые мы трое (Самарин, Буслаев, Катков. — А. Л.), исключительно занимавшиеся русской литературой, им подали, что решили было их напечатать, но я поспешу отвратить грозу, я не хочу, чтобы первое мое слово, которое станет гласным, было написано по заказу, а не было бы плодом свободного вдохновения. Вообще весь четвертый курс нашего факультета отвечал отлично. Граф Строганов очень наивно отозвался, что никак этого не ожидал. Вероятно, из восемнадцати экзаменовавшихся будет 10 кандидатов. Теперь, когда уже всё кончено, я признаюсь Вам, что экзамены этого года, хотя и гораздо строже предыдущих, стоили мне гораздо меньше труда, чем прежние, а в доказательство Вам приведу то, что я провел только одну ночь напролет в приготовлениях. Я вам уже сказал, что наши экзамены окончились в субботу около двух часов. Тотчас по окончании их, я пригласил со мною позавтракать четверых моих товарищей и вернулся домой, где никого не было, чтобы меня встретить, — все разошлись. Тут я почувствовал нашу разлуку и заперся в своей комнате, чтобы подумать о Вас. Еще раз я испытал, как мало решительные события и торжественные минуты в моей жизни производят на меня впечатления, или, может быть, я ошибаюсь, это еще не решительные минуты моей жизни. Я пробежал мысленно эти протекшие четыре года: они в конце концов, несмотря на скуку, на утомление, которое я испытывал влачить свою цепь, принесли мне несколько часов истинного восторга, за которые я благодарю внутренне тех, которые мне их доставили. Не сомневаюсь, что когда-нибудь это время, которое мне казалось бесконечным, будет светлою точкой в моей жизни и оставит по себе приятные воспоминания. Но отчего же за эти четыре года, в течение которых столько лиц прошло передо мною, я не нашел ни одного друга. Многие были моими товарищами, некоторым я иногда сочувствовал, но ни один не внушал мне того чувства, которое не обманывает и говорит: вот тот, который тебе нужен. А между тем, на моих глазах немало было заключено дружеских союзов, немало рук переплелось: я сильно упрекал себя за эту дикость или что другое, не знаю, как это назвать, но, видно, уж такой я, и безрассудно было бы желать пересиливать свою природу…»[214]