Лаванда, корица и беглые кошки (СИ)

Но это же Мина и Чонгук. Какие, к черту, ожидания? Что у этих двух вообще было нормально? Так что старшие оставляют парочку на берегу с твёрдой уверенностью: всё будет просто отлично. В крайнем случае, утопят друг дружку в море, а потом сами же и вытащат.

Чонгук тем временем уверенно продолжает.

— Я ревнивый просто ужас, и одно время желал Юнги-хёну чем-то травануться, потому что ты запомнила его имя сразу же. Да, моё тоже, но остальных хёнов ты учила долго, а его приняла с самого первого дня — и меня это взбесило! Если честно, я сам себя бешу, потому что понимаю — тебе не нужна ревность. Кому угодно, но не тебе — не после всех твоих скитаний, ограничений возможностей и прочей дряни, которую ты переживала изо дня в день кучу лет. Поэтому да, я ревнив, но я научусь с этим справляться, и никогда в жизни не попытаюсь посягнуть на твою свободу.

Он останавливается, чтобы перевести дух, и Мина невольно подмечает — пальцы-то у него дрожат. И сильно. Но упрямство и прочие, более глубокие чувства заставляют юношу успокоиться и продолжать.

Потому что от этого зависит всё.

— Я с ума схожу, когда ты пропадаешь вечерами или на пару дней. Знаю, что обычно это время ты тратишь на бродячих животных, и хочу сопровождать тебя при этом, но всё время боюсь спросить. И мне, вообще-то, нравится твоя эксцентричность. Я обожаю то, как ты играешь со стилями в своей одежде, как хмуришься и улыбаешься, как раздражаешься из-за ляпнутых кем-то глупостей, но быстро остываешь — потому что мы шутим глупо, но любя. Если честно, в последнее время мне кажется, что сделать тебя счастливой — это просто цель моей жизни. Я бы очень хотел быть рядом с тобой, Мина. Ведьмочка. Быть тем, кому ты доверяешь, на кого можешь положиться, с кем ты будешь делиться мелочами о прошедшем дне, кто будет варить тебе какао с этой чёртовой обожаемой корицей и кто… — он запинается, но заканчивает предложение. — Кто будет тебе не только другом.

Фоном шумит прибой. Мина молчит, солнце путается в её волосах, которыми ласково играет ветер, и она видит — у Чонгука руки тянутся прикоснуться, но он не решается. Она не разрешила пока, и он соглашается с этим, он действительно ставит её желания выше своих.

— Так что, Мина? — голос наконец срывается на хрип, и только теперь Чонгук становится тем, кем и есть — смущённым и немного испуганным мальчишкой, который влюблён и любит, но слишком много ждал. Который не готовил эту речь — она шла из глубин его души, как и все его слова, все его поступки.

Искренний, заботливый и понимающий. Первый настоящий друг, неловкий в своих чувствах, но ни капли не стесняющийся их… Мина много может говорить о том, как сильно Чонгук её восхищает.

— Мина? Ты… ты хочешь попробовать быть вместе?

Она наконец поворачивается к нему. Густые кудри падают на глаза, но их ведьминский изумрудный огонь прожигает даже сквозь тяжёлые пряди волос и потоки теплого ветра. Она улыбается — Чонгук напряженно выдыхает, не знает, что делать и как ещё пытаться объяснить то непонятное, что делает его жизнь ярче и счастливее, как вдруг…

Мина неловко приближается. Шаг за шагом, под босыми ногами шуршит песок, руки спрятаны за спиной. И когда расстояние остается крохотное, незаметное — только полшага разделяют их от счастья — она поднимает голову.

Улыбается.

И протягивает зажатую в руке веточку лаванды.

Комментарий к 52. Влюбленная Мина

Полуночная напоминает, что она обитает вот здесь: https://vk.com/m_polunochnaya. Заходите, там рады каждому, а еще время от времени появляются спойлеры, стихи и другие интересности.

========== Special. Когда они влюблены. ==========

Ладно.

Эм.

Ладно.

Чонгук очень тщательно пытается понять, в чём же проблема.

Получается так, что в нём.

Да, Мина тогда отдала ему лаванду. Улыбнулась с ласковой насмешкой, мол, я так и знала, что ты не выдержишь и придёшь ко мне быстрее, чем я решу вернуться, а он на это лишь кивнул смущённо, пытаясь не думать о том, что секундами ранее буквально обнажил душу. А после эта несносная ночная фея в один короткий шаг преодолела пространство между ними и обняла его крепко-крепко, лишь бы спрятать алеющее от смущения лицо на широкой груди.

А потом их затянули в машину хёны, которые изо всех сил старались не подтрунивать над ними, такими юными и влюблёнными, лишь Юнги широко улыбнулся при виде их сцепленных пальцев и алеющих щек.

— Вы такие ещё дети, — хотел, наверное, подшутить, но почему-то получилось так ласково-ласково, что они опять прятались друг за другом всю поездку домой.

А потом…

Чонгук выздоровел, и они вернулись к учебе.

Конец.

Мина вела себя, как обычно, и Чонгук, растерявшись, ответил тем же, хотя, если быть честным, даже объятия дружеские больше не получались, потому что хотелось прижимать к себе крепче, касаться чужой кожи, покрывать лицо короткими поцелуями, да хотя бы просто спать вместе, как раньше, потому что присутствие Мина всегда обещало самые светлые и тёплые сны. Теперь же любые слова и действия начали подразумевать собой двойной подтекст, и это не могло не смущать.

Так что Чонгук за прошедшие три недели успел хорошенько поразмыслить, накрутить себя, решить, что его не любят, и только он намерился пойти к Намджун-хёну, чтобы тот привычно помог разобраться в обуревающих душу чувствах и разложить по полочкам происходящее, как Мина пришла к нему сама. Оперлась спиной об дверной косяк, сложила руки на груди, обтянутой воздушной салатовой блузой, и улыбнулась.