Лаванда, корица и беглые кошки (СИ)

- Хей, мелкая, - спустя минуту отзывается Юнги, и Мина возвращается из глубин самокопания в реальный мир, обнаруживая, что кровь из раны сейчас капнет на пол и запачкает ковер. Однако она не спешит её стирать, всё внимание обратив на шепелявый голос, звучащий в ухо. – Ты для меня хорошая подруга, почти что младшая сестра. Донсэнов у меня много, а вот сестренок – не особо, поняла?

- Поняла, - с улыбкой отзывается Мина, наконец спохватываясь и поспешно стирая кровь. – Утром сделай еще кофе для онни. Крепкий, две ложки сахара.

- Хорошо, - Юнги наконец расслабленно смеется в ответ, и Мина слышит скрип, когда он переворачивается со стороны в сторону: значит, и правда спал на диване. – Присмотри за всеми, пока я не вернусь, - и отключается. Мина с легким отчаянием смотрит на руку, где кровь так и не думает останавливаться.

- И что же мне с тобой делать, хах?..

- Может, обратиться к кому-то старшему? – вдруг слышно предложение от двери, и рыжая против воли вздрагивает. – Ну, или хотя бы к тому, кто помочь может?

Намджун не выглядит сердитым, но расстроенным и встревоженным – на все сто процентов. Он отбирает у Мина аптечку, осматривает рану и выносит вердикт:

- На стекло битое напоролась.

Ведьмочка упрямо смотрит в пол.

- Дурочка, - неожиданно мягко журит её Намджун, - как есть, дурочка. Никто бы тебя ругать не стал, и выспрашивать… эээ, ну ладно, стали бы, но если б ты твердо рявкнула «Нет!», то отцепились бы. А сейчас садись на стиралку, я всё сделаю. И помни, - он неожиданно хитро щурится, пафосно поднимает палец вверх и вполне очевидно её передразнивает: - Ты должна больше полагаться на своих друзей.

Когда ведьмочка в ответ лишь закатывает глаза, спрятав улыбку в уголках губ, он облегченно смеется.

Если она еще на это способна, значит, всё будет хорошо.

========== 48. Смущенная Мина ==========

Возможно, Ёрин и не лучшая в мире старшая сестра, но она уперто пытается приблизиться хотя бы к рангу терпимой. У нее это вроде как получается: и друзья Юнги так говорят, и сам он любит с кривой ухмылочкой подтрунивать над этой темой, да и Мина больше не уходит с комнаты, стоит только старшей туда зайти. Наоборот, она предложила встречаться регулярно без парней, чтобы тихо и спокойно поболтать и узнать друг друга получше.

Ёрин ужасно неуютно, что им, сестрам, приходится чуть ли не знакомиться с нуля, но лучше так, чем никак. Кроме того, Чонгук вообще взял за привычку время от времени с ней списываться и рассказывать о всяческих прикольных делах, происходящих в их общежитии, особенно если они касаются Мина и Юнги, но и об остальных хватает.

Сегодня они умно решили посидеть в квартире старшей, потому что раз — на улице дождь, два — лень топать в кафешку, три — Мина не любит кого-то пускать в свой дом, и ей надо немножечко настраиваться перед тем, как кого-то туда приглашать. Зато такие визиты особенно ценны для всех её близких.

А еще Мина варит свое колдовское какао, приносит пучки высушенных трав, которые они развешивают на пустой стене в кухне, и та сразу же наполняется смешанным, но таким гармоничным ароматом. Квартирка пока еще не очень обустроена, хотя Юнги уже натаскал кучу тех поделок, которые они мастерили всю прошедшую осень. Сейчас уже сонно теплится апрель, так что и шерстяные пледы снова в ходу. Сегодня они лениво переругиваются, пока Мина спокойно (годы репетиторства Чонгука воспитали в ней настоящую терпеливость) обучает совершенно не приспособленную к кухне сестру делать булочки с вишнями.

— Ты могла бы, знаешь, не стараться так сильно, — ведьмочка разваливается в плетеном кресле-качалке, сыто жмурясь — булочки вышли просто прекрасными — и кончиками пальцев поглаживая пузатый бок всё еще горячей чашки. Когда Ёрин непонимающе смотрит на нее, отвлекаясь от рабочих бумаг (решили совместить приятное с полезным, так что одна параллельно с посиделками учится, а вторая — работает), девушка садится ровно и аккуратно объясняет. — С Юнги то есть.

— Ты это о чем? — старшая принимается сверлить Мина взглядом, та в ответ делает кирпичфэйс, и спустя всего пару секунд обе тихо смеются.

— Понимаешь, онни, ты ему и так нравишься, — младшая чувствует себя ужасно некомфортно, но всё же выпаливает, — поэтому, пожалуйста, больше никогда не заходи в кухню и не проси меня научить тебя готовить! Я этого больше не вынесу!

Ёрин непонимающе моргает пару раз, а после заливается хохотом.

— Знаешь, пообещать не могу, но честно постараюсь больше тебя этим не доставать! Но серьезно, неужели я настолько плоха? — скептично поднимает бровь, уточняя. — Ты Чонгука нянчишь уже больше трех лет, а как мне разок объяснить…

— Чонгуку я объясняла физику, и там ничего не взрывалось, — педантично уточняет Мина, и они обе смеются, потому что, конечно, физикой всё только начиналось, а взрывать им просто было нечего.

— Знаешь, мне так нравятся все эти мальчишки, — вдруг выдает Ёрин, и мягко улыбается, говоря. — Они так хорошо заботятся друг о друге, так беспокоятся, думаю, что и глотки готовы перегрызть друг за друга.

— Это да, — улыбается Мина, поправляя волосы, и её кольца отблескивают под первым лучом солнца за сегодняшний день. — Знаешь, что я больше всего люблю? У них есть свои семьи, у них есть другие друзья, девушки, но… Их семерка — это самое противоречивое, но в то же время постоянное в мире.