Лаванда, корица и беглые кошки (СИ)

Это так странно: ты собираешься на поиски, а в какой-то момент оказывается, что они и не нужны вовсе.

Ты собираешься сделать жизнь других вокруг себя легче, но почему-то постоянно её усложняешь.

И в следующий раз вместо того, чтобы наконец сделать всё правильно, опускаешь руки и бросаешь всё на самотёк, потому что… а вдруг я опять всё испорчу?

Потому что я — совершенно глупый человек, который просто не умеет попросить о помощи.

***

Конечно же, ложь со Стокгольмом не проходит просто так.

Чонгук сначала недоверчиво косится на сухое сообщение от Мины, в котором всего три слова: «Уехала искать отца». Осмысливает, озадачивается, а после и вовсе зависает на несколько секунд, пока старшие нервно переглядываются между собой, а оставшиеся младшие искренне недоумевают, но готовы поддержать макнэ.

— Это я сейчас не понял, — Чонгук хмурится, опять перечитывая короткую переписку, в которой прибавились несколько взволнованно-заботливых строчек с его стороны и опять чёрство-короткое «Начну со Стокгольма». — Мы же вместе собирались искать. Я родителей уже предупредил, что следующий отпуск проведем с ведьмочкой в Европе, даже договорились уже о помощи со стороны некоторых людей, которые с ним знакомы… Честно, я ничего не понимаю сейчас.

Сокджин прячет взгляд, Хосок непривычно молчаливый, Юнги просто строит невозмутимое лицо, а Намджун выглядит сейчас не как хён, а как лидер — рассудительно-спокойный и ужасно этим нервирующий. Чонгук смутно начинает догадываться, что дело нечисто, но стоит старшим ещё и начать отговаривать его от посещения занятий в университете, как он только твёрже убеждается в своих подозрениях. Намджун и Юнги тянут его за собой в студию посмотреть на его лирику и попробовать написать под неё музыку, но младшего беспокоят лишь изредка появляющиеся сообщения от ведьмочки на экране, переполненные лаконичностью и сухостью.

Мина не покидала Сеул.

И хёнам об этом известно.

***

— Мина же никуда не уехала, правда? — спокойно говорит за завтраком, просматривая последние письма в электронной почте: несколько от пронюхавших его адрес фанаток, парочка из специализированных магазинов, напоминание о распродаже и два важных, которые пришли несколько минут назад, и Чонгуку сначала пришлось справиться с шоком от имени адресата, а после — от содержимого. — Где она, хёны? — с нажимом уже спрашивает, вертя в руке телефон, а взгляд неспокойный и прохладный. Старшие неловко переглядываются между собой, но молчат. Чимин с Тэхёном наблюдают за всем с неуверенным любопытством. Чонгук раздражённо сжимает руки в кулаки и медленно выдыхает в попытке успокоиться. — Ладно. Хорошо. Тогда я скажу иначе, объясню, почему так уверен, что ведьмочка никуда не уехала.

Чонгук горько вздыхает, понимая, что успокоиться не так уж и легко, как он думал, даже трудно, поэтому он выжидает некоторое время, прежде чем начать перечислять очевидные для него — а после этого и для парней — факты.

— Раз — её сообщения. Мина уже очень давно прекратила писать мне настолько сухо и кратко, — он выкладывает телефон на стол и, неловко сморщив нос, говорит: — можете полистать, сами увидите. Мы некоторое время назад наконец сумели перейти на нормальный ритм общения, с дурацкими смайликами и пространными беседами по ночам, и ведьмочка эта дурацкая наконец научилась делиться впечатлениями обо всём. Поэтому я просто уверен, что уедь она действительно в Стокгольм, то даже если бы не позвонила предупредить (мало ли, в спешке собиралась, а после опомнилась лишь в самолете), но написала бы мне точно. Не тремя словами, скорее всего, и в три предложения бы не поместилась, описывая свои сомнения и угрызения совести — поэтому да, я уверен, что она никуда не уезжала. И эти вот сообщения — чистой воды неуклюжая попытка что-то от меня скрыть.

Юнги, до которого наконец дошла очередь посмотреть переписку Чонгука и Мина, честно просто промотал её вверх, не вчитываясь из банальной вежливости, но взглядом всё равно выхватив несколько ласковых пожеланий доброй ночи и весьма смущающих «я по тебе соскучилась, Чонгукки, так что постарайся хорошо на съёмках, и после сможем побыть вдвоём». Ну да, с этим пунктом их макнэ прав, решает старший и отдаёт телефон Чону, не разрешая остальным смотреть — личное всё же, да и кроме него лишь Намджун увидел, тоже вон щеками полыхает.

— Второе, — безжалостно продолжает Чонгук, пока парни всё больше и больше напрягаются при его словах, — это ваше поведение, хёны. Обычно готовы выпинать из дому на учёбу посреди ночи, а здесь у меня и возможность есть, и время, но мне даже в магазин выйти нельзя. Разве я не прав?

— Гукки, даже если это так, почему ты так нервничаешь? — мягко интересуется Чимин, незаметно толкая Тэ локтем в бок, и тот мгновенно кивает, поддерживая друга.

— И правда, мы же все знаем Мина, она не делает ничего просто так. Объяснение обязательно будет, ты же знаешь, — Тэхён неловко улыбается, сникая под тяжелым взглядом макнэ. — Ну, я так думаю.

— Даже если да, ты прав, то что? — Юнги всё же не сдерживается, хотя хорошо помнит просьбы ведьмочки. Но Чонгук удивляет его.

— Да ничего, — и с нарочитой невозмутимостью пожимает плечами. — Просто обидно, что держите за ребёнка и не собираетесь мне ничего рассказывать. Но да ладно, остался мой главный козырь, — и он с мрачным триумфом во взгляде обводит очень серьёзных старших. — Мне написал отец Мина. Он в Сеуле и готов встретиться с ней.