Философский постгуманизм [litres]

Приоритет logos, отмеченный предпочтением разума и рационального мышления, представляет важную перемену по сравнению с абсолютной властью «moira», то есть непреклонной судьбы (персонифицированной тремя богинями, получившими имя Moirai, которое представляет собой множественное число греческого слова moira). Если разум допускает возможность этической позиции, то именно привилегия принадлежности к полису дает доступ к «paideia», то есть формальному «образованию» его членов (хотя и не всякий получает к нему на самом деле доступ[190]), а также к неформальной общей «культуре», выдвигающей на первый план процесс идентификации индивида с политическим этосом. «Humanitas» – это римская интерпретация греческого понятия «paideia», поэтому теперь мы можем понять то, что термин «человек» тесно связан с другими родственными ему понятиями, а именно с «культурой», «разумом» и «цивилизацией».

Рассмотрим следующий вопрос: если термин «humanus» был придуман в эпоху Римской республики, какие именно авторы начали его использовать? Этот термин можно найти в ранних латинских комедиях, написанных такими авторами, как Тит Макций Плавт (ок. 250 до н. э. – 184 до н. э.), Цецилий Стаций (ок. 230 до н. э. – 168 до н. э.) и Публий Теренций Афр (ок. 185 до н. э. – 159 до н. э.). Например, в драме «Ослы» (Asinaria, ок. 211 до н. э.) Плавт, как известно, заявил: «Lupus est homo homini, non homo, quom qualis sit non novit»[191] (акт II, сцена IV, стих 496), то есть «Человек человеку волк, а не человек, когда он еще не выяснил, каков он»[192]. Тогда как Цецилий, возможно, прямо отвечая Плавту, сказал: «Homo homini deus est si suum officium sciat»[193] (фрагмент VI), то есть «Человек человеку бог, когда он признает свой долг»[194]. Здесь важно отметить, что эти переводы не вполне точны, поэтому мы и привели латинские оригиналы. В действительности, слово «homo» означает «человек» и не указывает на определенный гендер. При этом латинский термин «vir» означает «мужчину», а «mulier» – женщину, но на самом деле «homo» в латыни постоянно используется и склоняется как существительное мужского рода. Если вернуться к нашему исследованию, в своих комедиях Теренций перевел понятие человека из абстрактных сфер интеллектуальных дискуссий в практическую область повседневной жизни. Он подчеркивал, что сфера человека является определяющей саму себя, и применял всеобъемлющий подход, который не нуждался в механизмах исключения. Его интерпретацию можно подытожить знаменитой фразой из его пьесы «Наказывающий сам себя» (Heauton Timorumenos, 163 до н. э.): «Homo sum: humani nihil a me alienum puto»[195] (стих 77) – «Я человек, ничто человеческое не считаю себе чуждым»[196]. Интересно отметить, что Теренций, родившийся в Карфагене (в Северной Африке) был привезен в Рим в качестве раба Теренцием Луканом, который позже обучил его и дал ему свободу. Его жизненный опыт, возможно, оказал прямое влияние на его понимание humanitas, на что указал Ричард Бауман: Теренций «проповедовал, опираясь на свой опыт, идеи универсализма, основополагающего единства человеческого рода» [Bauman, 2000, p. 1].