Философский постгуманизм [litres]

Как же подойти к не-гегемонным взглядам на понятие человека? В решении этой проблемы помогут некоторые способы поиска источников. Постчеловек, пытающийся составить всеобъемлющее понятие человека, может опираться на новаторские работы в таких областях, как афроамериканские, гендерные и постколониальные исследования. Осознавая трудности, связанные с историческим документированием не-гегемонных позиций, эти исследования стали все больше интересоваться альтернативными источниками, такими как устная история, перформативные практики и народное искусство. Историк Джоан Сангстер в своей статье «Как рассказывать наши истории: феминистские дискуссии и применение устной истории» [Sangster, 1994] утверждает: «Феминистское освоение устной истории возникло из признания того, что в традиционных источниках жизнями женщин часто пренебрегали» [Ibid., p. 5]. Устная история была признана законным источником для поиска информации о не-гегемонных позициях в афроамериканских и женских исследованиях, тогда как в квир-теории исследовалось значение таких практик, как сатира и пародия, в формировании идентичности. В частности, перформативные аспекты маскарада[171], переодевания и травести были признаны «телесными актами, подрывающими» гетеронормативные сценарии[172].

Кроме того, постгуманистический подход должен пересмотреть подрывное значение таких социальных форм, как карнавал [Бахтин, 1965] и богохульный смех, которые применялись в анархистских традициях и в их «ироническом праксисе»[173]. Подобные установки, которые могут исследоваться как в социально-политическом, так и в экзистенциальном отношении, могут пониматься в качестве способов демистифицировать гегемонную динамику социальных дискурсов, поддерживающих нормативные коннотации человека. Также в качестве альтернативных источников, заслуживающих изучения, должны расцениваться музыка и танцевальные традиции. Например, американские рабы, чтобы справиться с испытываемой ими дегуманизацией, выработали определенные технологии себя, встроенные в их повседневное сопротивление [Bauer, Bauer, 1942]; также они выражали свои чувства в песнях, для которых характерна устойчивая тема веры в загробную жизнь, о чем свидетельствует традиция спиричуэлсов, исполнявшихся рабами. В работе «Сокрытое свидетельство: негритянские спиричуэлсы и опыт рабства» Джон Уайт размышляет о значении изобретения негритянских спиричуэлсов рабами, считая их «самобытной культурой, которая в значительной (хотя и неопределенной) мере защищала их от дегуманизации как следствия рабства» [White, 1983, p. 251].