Философский постгуманизм [litres]

Интерлюдия 2

В части 2 этой книги мы занимались вопросом: какого «человека» должен сменить «постчеловек»? Мы исследовали то, может ли само понятие человека считаться носителем эксклюзивизма, который исторически развивался на его основе. В нашем исследовании мы выяснили, что номенклатуры не могут сохранять нейтралитет, поскольку они являются частью более общего аппарата социально-политического, а также экономического и символического значения. Обзор этимологических, а также таксономических корней показал, что идеологические ограничения, упакованные в сам термин «человек», могут объяснять его историческое наследие эксклюзивистского толка, допускавшее дегуманизацию других, которые признавались не-вполне-людьми. В действительности, и латинский термин «humanus», и научная категория Homo sapiens соотносили человека с определенной иерархией, в которой некоторые люди открыто или скрыто считались в большей мере людьми, чем другие. Эти сведения помогает осмыслить значение прибавления приставки «пост» к понятию человека. Философский постгуманизм – это пост-гуманизм, пост-антропоцентризм и пост-дуализм. В качестве пост-гуманизма он должен понять свое собственное генеалогическое наследие и в полной мере изучить, что из него может следовать, признавая ограничения и эффекты исторической конституции человека, который является не столько статическим, само собой разумеющимся понятием, сколько процессом или глаголом (гуманизировать), что объясняется его динамикой, а также воспроизводящимися, перформативными режимами функционирования этого понятия.

С пост-антропоцентрической точки зрения мы выяснили, что животные, не являющиеся людьми, постоянно полагались как символическое отсутствие: их присутствие обычно служило гегемонному полаганию человека. Дегуманизировать их было нельзя, поскольку в подобных схемах им онтологические права никогда и не предоставлялись. Подобный символический монолог, основанный на привилегии одного вида, допускал бесчеловечное отношение к «зверям» (так что сам этот термин стал означать «животное в противоположность человеку»[221]): их можно было убивать ради забавы, держать в неподходящих для них условиях, если это нужно человеку, и избавляться от них, что в конечном счете потребовало новой этики в обращении с животными, не являющимися людьми [Singer, 1975]. Здесь мы должны отметить, что в большинстве обществ во всем мире антропоцентризм по-прежнему остается безусловным моральным императивом. Философский постгуманизм – это радикальный ответ на приоритет человека, причем он может стать поворотным пунктом в эпистемологических представлениях, если сможет рассмотреть вопрос «Кто я такой?» в связке с такими вопросами, как «Что я такое?» и «Где и когда мы существуем?». В частности, Рози Брайдотти касается той же темы, рассуждая про «трансверсальную сущность, охватывающую человека, наших генетических соседей-животных и землю в целом» трансверсальной сущности, включающей в себя человека, наших генетических соседей – животных, и всю Землю в целом» [Брайдотти, 2021, c. 159]. Этот сдвиг в социальном и индивидуальном восприятии человека – один из наиболее важных вызовов, с которыми мы как вид сегодня сталкиваемся и которые требуют более глубокого анализа. Поэтому мы теперь перейдем к третьему смыслу философского постгуманизма, а именно к пост-дуализму, отправляясь от всеобъемлющей позиции, которая рассматривает человека в качестве открытого означающего во всех его исторических проявлениях и потенциях. В части 2 мы в основном занимались био-дискурсивными воплощениями человека; в части 3 мы продвинемся дальше в том же направлении и подробнее разберем материальные, а также пространственно-временные воплощения человека, начав с вопроса об эволюции жизни в эпоху антропоцена и закончив спекулятивными размышлениями о постчеловечестве и мультиверсуме. Пора разобраться с пост-антропоцентрическим и пост-дуалистическим характером философского постгуманизма, который преподносит себя в качестве критики, задавая выполняемый им сдвиг и свой теоретический аппарат условиями префикса «пост». Теперь мы можем поставить третий вопрос нашего исследования: всегда ли люди были постлюдьми?