Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

Стол не уступал ковру в праздничном убранстве. Чего там только не было! Черные маслины, зеленые оливки с красным перцем, белый сыр, плетеный сыр, козий сыр, вареные яйца, медовые соты, сливки из буйволиного молока, домашнее абрикосовое повидло, домашнее малиновое варенье, фарфоровые мисочки с рублеными помидорами в оливковом масле. Из кухни вкусно пахло свежеиспеченным бореком: сплав брынзы, шпината и петрушки в тончайшем слоеном тесте.

На дальнем конце сидела Петит-Ma, девяноста шести лет от роду, и пила чай из чашечки, еще более прозрачной, чем она сама. У балконной двери висела клетка со щебечущей канарейкой. Старушка глядела на птичку очень внимательно и немного озадаченно, словно видела ее впервые в жизни. Возможно, так оно и было. С наступлением пятой стадии болезни Альцгеймера она стала путать даже самые знакомые лица и привычные вещи.

Вот, например, на прошлой неделе она уже заканчивала полуденную молитву, дошла до саджды: совершила земной поклон, коснулась лбом коврика и вдруг напрочь забыла, что надо делать дальше. Слова молитвы слились вдруг в цепочку букв и дружно уползли куда-то, как черная волосатая гусеница с бессчетным количеством ножек. Немного погодя гусеница остановилась, обернулась и помахала издалека, ее словно окружали стеклянные стены – ясно видно, но не достать. Растерянная и смущенная, Петит-Ма так и осталась сидеть лицом к кибле, словно приросла к коврику, с молитвенным платком на голове и четками в руках, неподвижно и молча, как изваяние. Потом кто-то из домашних заметил это, и ее подняли с пола.

Лежа на диване с подушками под головой, Петит-Ma спросила в смятении:

– А как же там дальше? Во время саджды надо произнести «субхана раббияль ала» как минимум три раза. Я так и сделала. Я три раза повторила: субхана раббияль ала, субхана раббияль ала, субхана раббияль ала, – твердила она словно в каком-то исступлении. – А потом как? Что дальше?

По воле случая рядом с ней в этот момент оказалась тетушка Зелиха. Она никогда не совершала намаз, да и вообще никакие религиозные обряды, и понятия не имела, о чем говорит бабушка. Но она искренне хотела помочь старушке хоть как-то облегчить ее мучение. Она взяла Коран и стала листать, пока не наткнулась на что-то, что могло прозвучать утешительно в таком аяте: «О те, которые уверовали! Когда призывают на намаз в пятничный день, то устремляйтесь к поминанию Аллаха и оставьте торговлю. Так будет лучше для вас, если бы вы только знали. Когда же намаз завершится, то разойдитесь по земле, ищите милость Аллаха и часто поминайте Его, – быть может, вы преуспеете».

– Что это значит? – заморгала Петит-Ma, окончательно растерявшись.

– Это значит, что так или иначе молитва завершена и тебе больше не нужно о ней думать. Здесь так написано. Давай, Петит-Ma, разойдись по земле и садись с нами за стол.