Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

– Асия!!!

– Ну что??? – Асия высунула из-под одеяла голову, ее смоляные кудри дыбились от ярости.

Она вскочила и изо всех сил пнула стоявшие у кровати сиреневые тапочки. По одной она промазала, а вот другую запустила-таки прямо на комод. Тапочка стукнулась о зеркало и шмякнулась на пол. Асия подтянула спадавшие с талии пижамные штаны, что выглядело немного комично и, по правде говоря, не вполне способствовало драматическому эффекту, к которому она стремилась.

– Господи, ну неужели нельзя дать мне хотя бы минуту покоя воскресным утром?!

– К сожалению, по законам природы минута не может длиться два часа, – заметила тетушка Зелиха, проследив за опасной траекторией, по которой полетела тапка. – Ну почему ты меня доводишь? Это что, подростковый бунт? Если так, то ты немного опоздала, красавица, лет этак на пять. Не забывай, тебе уже девятнадцать.

– Да-да, в этом возрасте ты как раз принесла меня в подоле, – хриплым голосом ответила Асия, прекрасно осознавая недопустимость подобной грубости.

Стоя в дверях, Зелиха глядела на Асию с разочарованием художника, который всю ночь проработал в пьяном угаре, под утро уснул, глубоко удовлетворенный делом рук своих, а на следующий день проснулся и с ужасом обнаружил: то, что он считал шедевром, – лишь устроенный по пьянке бедлам. Столкнувшись с суровой правдой, она сначала ничего не сказала. Только минуту спустя ее губы скривились в мрачной улыбке, словно она вдруг поняла, что смотрит на собственное отражение, такое похожее и такое далекое. Получается, дочь вся в нее, хотя внешне совсем другая.

В том, что касается свойств характера, все повторялось: тот же скептицизм, тот же непокорный нрав, то же ожесточение. Зелиха сама была такая в ее возрасте. Она и заметить не успела, как ловко передала дочери роль паршивой овцы в семействе Казанчи. По счастью, Асия не утратила вкуса к жизни, и смутные страхи ее тоже, кажется, не терзали, слишком молода еще. В глазах дочери поблескивало что-то вроде искушения положить конец своему существованию, вроде сладкого соблазна саморазрушения, от которого могут страдать лишь утонченные натуры, рожденные под знаком Сатурна.

А вот внешне Асия была на мать совершенно не похожа. Явно не красавица и, скорее всего, никогда ею не станет, хотя и лицо, и фигура, и прочее как бы в порядке. По отдельности все в ней было хорошо: и рост, и вес что надо, и смоляные кудри, и подбородок правильной формы, – только сочеталось это как-то не очень. Уродиной она не была, вовсе нет. Можно было даже назвать ее хорошенькой, пусть и с натяжкой. Такие не запоминаются, но посмотреть приятно. Лицо заурядное, при первом знакомстве многие думали, что встречали ее раньше. Исключительно ординарная внешность. На данный момент она могла разве что рассчитывать на то, чтобы прослыть не красивой, но миловидной. Однако у нее сейчас был такой мучительный период, когда все миловидное вызывало однозначное отторжение. Двадцать лет спустя она бы посмотрела на себя другими глазами. Асия была из тех женщин, которые не отличаются ни очарованием в юности, ни привлекательностью в молодости, но имеют все шансы очень хорошо выглядеть в зрелости. Только надо как-то дотянуть до этого возраста.