![Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/3/5/8/9/stambulskij-bastard-litres-the-bastard-of-istanbul-download.jpg)
Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]
- Автор: Shafak Elif
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-19839-5
- Переводчик: Тамар Г. Апакидзе
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]». Краткое содержание книги:
Впервые на русском языке!
Это писал Барон Багдасарян. Армануш не удержалась и прочитала последнюю фразу вслух:
– Как отрадно слышать голос живущей в тебе поэтессы!
На секунду она даже потеряла нить, но сразу опомнилась и продолжила:
Я думаю, что на себе испытала парадокс янычар. Как единственная дочь разведенных и обозленных друг на друга родителей, к тому же происходящих из совершенно разной среды…
Армануш замешкалась, ей было неловко рассказывать о личном, но потребность продолжать пересилила.
Мой отец – армянин, родители которого пережили геноцид, а мать – родом из Элизабеттауна, Кентукки. И как их единственная дочь, я прекрасно знаю, каково это – разрываться, не чувствуя себя полностью своей ни там, ни там, вечно переходить от одного модуса существования к другому.
Оттого что Армануш впервые написала столь прямо и откровенно, у нее бешено колотилось сердце. Она перевела дух. Что о ней теперь подумает Барон Багдасарян? И выскажется ли искренне?
Да, это, наверное, нелегко. Для большинства армян в диаспоре Hai Dat – единственная зацепка, все, что у нас есть, чтобы не утратить идентичность. Конечно, у тебя особый случай, но, по большому счету, все мы одновременно американцы и армяне, и в этой двойственности нет ничего плохого, пока у нас остается эта зацепка.
Это написала Жалкое Сосуществование, домохозяйка, состоявшая в несчастливом браке с главным редактором одного из ведущих литературных журналов Области залива Сан-Франциско. Понимая, что вот-вот сделает страшное признание, Армануш написала:
Двойственность – это когда ты являешься и тем, и другим. Со мной совсем не так. Начнем с того, что я вообще не смогла стать армянкой. Мне надо обрести идентичность. Знаете, я кое-что замыслила, только это секрет. Я хочу съездить в Турцию и разыскать наш фамильный особняк в Стамбуле. Бабушка столько рассказывает о том, какой это был великолепный дом. Хочу поехать и увидеть его своими глазами. Это будет путешествие не только в прошлое моей семьи, но и в мое собственное будущее. Парадокс янычар так и будет меня мучить, пока я не попробую разобраться в собственном прошлом.
Тут запаниковала Леди Павлин-Сирамарк:
Погоди, погоди! Что ты задумала? Ты что, собралась ехать в Турцию одна? Ты, вообще, в своем уме?
Я могу найти какие-нибудь связи, это не так сложно.
Но Леди Павлин-Сирамарк не унималась:
Как это, Мадам Душа-Изгнанница? И как далеко ты уедешь с армянской фамилией в паспорте?
Тут встрял Анти-Кавурма, аспирант-востоковед из Колумбийского университета, специализировавшийся на изучении Ближнего Востока:
Чего уж мелочиться, давай иди прямиком в управление стамбульской полиции, пускай они тебя арестуют.
Армануш поняла, что настала пора сделать еще одно решительное признание:
Дело в том, что моя мама теперь замужем за турком, так что с полезными знакомствами, я полагаю, проблем не будет.
Воцарилось тревожное молчание. Прошла минута, никто ничего не ответил, и Армануш стала писать дальше:
Его зовут Мустафа, он геолог, работает на одну фирму в Аризоне. Он хороший человек, но совершенно не интересуется историей и ни разу не был на родине с тех пор, как переехал в Америку где-то двадцать лет назад. Он даже не пригласил родных на свадьбу. Что-то там неладно, но я не понимаю что. Он просто не говорит на эту тему, и все тут. Но я знаю, у него в Стамбуле осталась большая семья. Я как-то спросила его, что они за люди, и он сказал: да самые обычные, вроде нас с тобой.
Не похоже на то, что он самый чувствительный мужчина в мире, если мужчины в принципе способны на чувства.
Это встряла Дочь Сапфо, барменша-лесбиянка, которая с недавних пор работала в каком-то захудалом регги-баре в Бруклине. С ней согласилась Жалкое Сосуществование:
Да уж. А у него вообще есть сердце?
О да, конечно. Он любит маму, и мама его тоже любит.
Армануш вдруг поняла, что впервые в жизни признала, что мать и отчим любят друг друга, словно увидела их чужими глазами:
Как бы там ни было, я смогу остановиться у его родственников. Я как-никак его падчерица, думаю, им придется меня принять. Могу только гадать, как ко мне отнесутся простые турки. Не американизированная профессорская семья, а настоящая, самая обычная турецкая.
Леди Павлин-Сирамарк спросила:
И о чем ты собираешься разговаривать с обычными турками? Послушай, там даже люди с образованием или националисты, или невежды. Ты что, думаешь, простым туркам есть дело до того, чтобы признать историческую правду? Думаешь, они тебе скажут: ну да, ребята, нам очень жаль, что мы вас тогда вырезали и депортировали, а потом все это радостно отрицали. И чего ты нарываешься?