Колодец детских невзгод. От стресса к хроническим болезням
- Автор: Харрис Надин Бёрк
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1670-6
- Переводчик: Анастасия В. Соломина
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Колодец детских невзгод. От стресса к хроническим болезням». Краткое содержание книги:
Но в конце концов до лифта я все же добралась – и стала снова и снова жать кнопку со стрелкой, указывающей вниз.
Я приложила так много усилий, готовилась, убеждала их – но этого было недостаточно для получения хотя бы какого-нибудь результата. Я настолько погрузилась в мир НДО и токсичного стресса, что эта тема казалась мне самой важной в мире. И меня удивляло, что, услышав мои объяснения и увидев проблему, другие доктора не повскакивали со своих мест. Я не злилась и не расстраивалась, просто была сбита с толку. Мое ощущение реальности пошатнулось, и я стала задаваться вопросами, о которых раньше даже не задумывалась. А что, если все мои наблюдения неблагоприятного опыта на самом деле не заслуживали такого внимания и такой тревоги? И что еще хуже: может быть, сделать по этому поводу было попросту ничего нельзя?
Часть III. Рецепт
Глава 7. Противоядие от НДО
Покидая заседание совета в тот день, я была настолько поглощена самобичеванием, что сначала даже не услышала, как она меня позвала.
Лифт распахнул двери.
– Извините, доктор! – снова окликнула меня она.
Я обернулась и увидела, что за мной последовала та самая женщина, которая разливала участникам собрания кофе в конференц-зале перед началом моей презентации.
– Да?
Она нерешительно шагнула в мою сторону. Теперь, когда она стояла ближе, я увидела, что ее волосы были окрашены словно на скорую руку, в правой части челюсти не хватало зуба, – однако при этом она выглядела очень опрятно в своей униформе. Я помедлила мгновение и, позволив дверям лифта закрыться за своей спиной, обратила на нее все внимание.
– Это вы про меня, – сказала женщина.
– Извините?
– Вы там рассказывали про меня. Все эти НДО – плохие вещи, которые случаются с людьми в детстве, – все, о чем вы говорили, происходило со мной. Каждый пункт. Думаю, у меня 10 баллов из десяти.
Она замолчала, и взгляд ее скользнул вниз на маленькую темно-серую татуировку на ее левом запястье.
– Мне пришлось приложить очень много усилий, чтобы не начать выпивать. И со здоровьем у меня много проблем. Когда я услышала то, о чем вы рассказывали, я как будто наконец-то поняла, что со мной происходило всю мою жизнь.
Наши взгляды встретились.
– В общем, я просто хотела сказать… спасибо вам. Пожалуйста, продолжайте делать то, что делаете.
– Как вас зовут? – спросила я.
– Марджори, – улыбнулась она.
Я улыбнулась в ответ.
– Спасибо вам, Марджори.
После этого разговора с Марджори и выступления перед советом больниц я взяла себе за правило после каждого выступления и каждой презентации подходить к людям, которые убирают со столов или обслуживают аудиосистемы, и спрашивать их, что они думают. Сколь прекрасен бы ни был прием моей презентации профессиональным сообществом, именно беседы с этими работниками всегда дают мне возможность получить новую информацию о том, какую роль НДО играет в жизнях реальных людей. И я ухожу с таких встреч с пониманием, что, вне зависимости от географических, этнических и социально-экономических характеристик, все мы одинаково подвержены влиянию НДО. Меня научили верить в то, что клиническая медицина и здравоохранение способны улучшать жизнь людей; тем не менее такие разговоры показывают, что многие люди, столкнувшиеся с НДО и его последствиями на протяжении жизни, не понимают, что с ними происходит и почему. Ни один врач никогда не говорил им, что их проблемы могут быть связаны с системой стрессового ответа, и уж тем более никто не говорил, что с этим можно сделать. Несколько минут, проведенных у дверей лифта в компании Марджори, стали для меня одновременно переломным моментом и мягким пинком под зад. Поскольку ни у кого не было клинического протокола, который позволил бы работать с НДО и его разнообразными последствиями для здоровья, такой протокол нужно было создать. К счастью, на тот момент я была слишком наивной и попросту не представляла масштаб этой задачи.
Мы уже достигли определенного прогресса в клинике, так что я знала, что иду по верному пути. Мы не только включили скрининг на НДО в процедуру ежегодного осмотра детей, но также стали активно рассматривать наши планы лечения с точки зрения токсичного стресса и искать доказательные модели лечения, в которых упор делался бы на биологические особенности детей, родителей и сообществ, имеющих дело с последствиями неблагоприятных условий жизни. В 2008 году такого скрининга не проводили нигде, кроме нашей клиники. Пациенты с токсичным стрессом скорее всего попадали к педиатрам с симптомами поведенческих проблем или СДВГ, что в целом было для них не так уж и плохо: по всей видимости, их перенаправляли к профессионалам в области психического здоровья – то есть к специалистам, которые признавали связь между ранним неблагоприятным опытом и ухудшением здоровья в дальнейшем. К сожалению, многие врачи не понимали, что соматические заболевания вроде астмы и диабета могут также оказаться проявлениями токсичного стресса. Как и в случае Диего, психотерапия часто оказывалась одним из наиболее обоснованных видов терапевтического вмешательства для пациентов с симптомами токсичного стресса – и не важно, шла речь о поведенческих симптомах или нет.