«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Данный документ был отражением тогдашнего «состояния умов» в британском обществе, которое было пронизано мифами о «великом парагвайском рынке» (выход туда по Ла-Плате должно было обеспечить господство англичан в Уругвае) – блаженном видении кишащего населения внутренних районов Южной Америки, которому только «самостийный деспотизм» Росаса и его сторонников мешает стать обширным рынком и источником дешевого сырья для станков и рабочей силы промышленных предприятий Британии[188]. (В те времена ошибочно считалось, что население Парагвая превышало совокупную численность жителей Уругвая и Аргентины)[189].

На пороге 1842 г. в специальном меморандуме Министерства иностранных дел, посвященном Британской торговой политике говорилось о необходимости «вмешательства в защиту свободной торговли и судоходства в целях самосохранения империи». При этом утверждалось: «Самосохранение (self-preservation) Великобритании никоим образом не может состоять лишь в поддержании политической мощи (в примитивном понимании этого термина), поскольку торговые и коммерческие интересы Великобритании настолько переплетены с ее политическим могуществом, что для сохранения одного жизненно необходимо поддерживать другое»[190]. Трудно найти более ясное и лаконичное определение британского «империализма свободной торговли».

Под растущим давлением британских банкиров и коммерсантов, требующих решительных действий в защиту уругвайских «друзей» (коллаборационистов) и снятия всех ограничений для свободного судоходства по внутренним водным путям Ла-Платы, министр иностранных дел лорд Джордж Гамильтон-Гордон, граф Абердин (возглавлявший Форин-офис в 1841–1846 гг.) развязал интервенцию, уверенный в том, что для подавления антибританских настроений будет достаточно демонстрации мощи английского флота. Главной целью стало устранение с политической арены главного «смутьяна», сторонника национального пути развития стран региона М. Росаса[191].

Политика Абердина, направленная на сколачивание союза с Францией (кульминацией которого стала Крымская война 1853–1856 гг. против России) стала главной причиной организации «совместной гуманитарной операции»[192]. Между союзниками возникали и трения, однако до середины XIX в. британские позиции в регионе были непререкаемы и незыблемы. Например, к концу 30-х гг., когда на Ла-Плате оживилась торговая политика Франции, лорд Генри Дж. Палмерстон (возглавлявший Форин-офис с небольшими перерывами в 1830–1851 гг.), усмотрел в этом «попытку превращения Уругвая во французский протекторат, а бассейна реки Ла-Плата во французскую сферу влияния». Он направил в Париж грозное предупреждение о том, что «вмешательство в дела региона со стороны французских агентов и представителей неизбежно приведет к соответствующему вмешательству в противоположную сторону и вызовет столкновение между Францией и другими европейскими державами» (естественно подразумевая Британию)[193]. В Париже сразу же поняли «намек» и быстро свернули деятельность своих торговцев и предпринимателей в этом регионе.