«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Один из первых уругвайских археологов, занимавшихся раскопками индейских курганов, Хосе Фигейра, также присоединяется к оценкам Баусы. Он считает, что у индейцев чарруа не было законов, религии – только «смутные понятия о чем-то сверхъестественном»[174] Они «безнадежно отстали от цивилизации», поэтому их образ жизни мало изменился за века испанской колонизации. Для предотвращения преступлений, совершаемых индейцами, «надо было их уничтожить»[175]. Здесь автор впервые после целой эпохи замалчивания, называет почти все своими собственными именами. У Фигейры даже нет особого отличия чарруа (как «особо опасных») от других племен, населявших бассейн р. Ла-Плата. Все они представители «отсталой, варварской цивилизации»[176], чьи мыслительные способности находятся на стадии инфантилизма[177]. В конце исследования Фигейра признается, что его взгляды сформировались под влиянием идей Г. Спенсера.

Даже открытие сооружения из камня (завезенного в пампу за сотни километров из горной местности) искусственного происхождения («Дворец Поронгос»), которое совершил в Уругвае аргентинский археолог и археолог Флорентино Амегино, который в 1877 г. опубликовал 650-страничное исследование «Древние поселения на р. Ла Плате»[178] и находки проживавшего в Уругвае итальянского ученого Хсола (он, кстати, открыл признаки этой развитой цивилизации – помимо огромной пещеры искусственного происхождения, отесанные каменные шары как оригинальное индейское метательное оружие – болеадорас)[179], – не разубедили либералов в крайне низком уровне индейской цивилизации.

Вторым многочисленным слоем населения, «препятствующим прогрессу и цивилизации» были объявлены гаучо (субэтническая группа в Уругвае, Аргентине и Бразилии, образовавшаяся от смешанных браков между испанцами и индейцами). Этническую чистку на этот раз произвел «светоч либерализма и модернизации» (по мнению большинства уругвайских историков) президент Лоренсо Латорре (1876–1880 гг.).

Известный уругвайский историк Роберто Арес Понс пишет: «В том же 1876 г., когда к власти пришел полковник Латорре, на выставку в Монтевидео прибыл пробный экземпляр «Le Frigorifique» – холодильной установки, которая в корне изменила экономику страны. Велась непримиримая борьба с “варварством” в лице гаучо. Огромные участки земли обносились колючей проволокой, был введен запрет на “ничейный” скот, который позволял существовать гаучо. Их самих стали жестоко преследовать как “бездельников”, “бродяг” и “преступников”. Для ликвидации этого традиционного слоя применялись методы чудовищной жестокости, включая физическое уничтожение»[180].

О чрезвычайном садизме и беспощадности, с которой проводилось уничтожение этого слоя населения (и которой не могут найти объяснение либеральные историки), говорится практически во всех исследованиях, касающихся этого периода[181].