«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Находясь под полным идеологическим влиянием этого направления, многие лучшие умы в Латинской Америке пытались копировать этот образец в своих странах. Но почему-то происходили странные «сбои».

Вот например, приверженец европейского либерализма, первый президент Уругвая Фруктуосо Ривера. В одной из энциклопедий о нем говорится следующим образом: «Фруктуосо Ривера был президентом Уругвая трижды: в 1830–1834, 1838–1843 и 1853–1854 гг. В Уругвае широко оценивается его деятельность в сфере военной политики, однако многие действия президента, как, например, геноцид индейцев Чарруа в 1831 г., считаются абсурдными и безрассудными». Такими же «абсурдными и безрассудными» выглядят многие другие действия либеральных уругвайских лидеров, например, уничтожение гаучо в 70-х годах XIX в.

Документы и материалы эпохи показывают, что уругвайские либералы совершали эти кровавые преступления отнюдь не в состоянии некоего «помутнения разума». Они руководствовались именно принципиальными, центральными идеями европейского либерализма!

Как и в других молодых государствах Латинской Америки, в Уругвае большой популярностью пользовались идеи либерализма и прогресса (тем более, что их проталкивали всемогущие и «цивилизованные» англичане). Либералы группировались вокруг власти, требуя проведения «прогрессивных реформ». А прогресс в их понимании был связан с европейской цивилизацией, которую противопоставляли «варварству» пампы, индейцев и гаучо. В Уругвае, как нигде на континенте, были популярны взгляды Д. Ф. Сармьенто, который считал, что только уничтожив «человека-зверя» (к которым он относил индейцев и гаучо)[167], можно построить «светлое будущее» на фундаменте свободного рынка, правового государства и идеологии либерализма (разумеется, в ее британской интерпретации).

И, как это проиходило (и происходит) с либералами почти всегда, «сладкие идеалы» при их воплощении в жизнь обернулись чудовищной социальной катастрофой. Президент Ф. Ривера дословно понял идею ликвидации «дикости» и уничтожил поголовно (!) всех коренных обитателей пампы – индейцев-чарруа.

Эта страшная резня произошла 11 апреля 1831 г. у ручья Сальсипуэдес (дословно «убеги, если сможешь» – верх циничного издевательства со стороны тех, кто планировал эту акцию). Племянник президента Бернабе Ривера назначил встречу с племенем, передав индейцам письмо президента, в котором было сказано, что правительство призывает их участвовать в защите страны. Вожди доверяли Ривере, и когда, ничего не подозревая, подошли к месту встречи, из засады выскочили солдаты и устроили бойню, уничтожив без разбора всех мужчин, женщин и детей. Лишь немногие смогли убежать, но и их вырезали через четыре месяца в местечке Матаохо, на северо-западе Уругвая. Оставили лишь четырех человек – знахаря, воина и молодую пару, которых в 1833 г. привезли в Париж и показывали образованной публике в зоопарках как диковинных «зверо-людей». Через некоторое время, не вынеся чудовищных условий, они все умерли (включая младенца, которого родила молодая женщина)[168].