«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Но в политике и идеологии мало что изменилось. Хиро вынудили выйти в отставку. Перейра испытал на себе шесть попыток государственного переворота, а Берро, последний президент от Национальной партии (Бланко) в XIX в., столкнулся с «революцией» под предводительством колорадиста Венансио Флореса. Гражданская война началась в 1863 г., когда Флорес поднял восстание против Берро. Аргентина и Бразилия сразу же оказали ему вооруженную поддержку, затем осадили и взяли приступом Монтевидео в феврале 1865 г. Флорес создал «временное правительство», которое было призвано закамуфлировать его личную диктатуру. И это был ход, который впоследствии многократно использовали в Латинской Америке (да и в других регионах) для того, чтобы придать некую «законность» насильственным захватам власти и государственным переворотам[207].

После взятия власти генерал Флорес предпочитал, вместо многочисленных дел по управлению страной, заниматься своим любимым делом – командовать армией. В итоге его ждала печальная участь. Он был застрелен в Монтевидео 19 февраля 1868 г., и в тот же день был убит его политический противник Берро (убийц так и не нашли)[208].

Обострились отношения между церковью и государством. В этом немалую роль играли масоны, которые укоренились в правительственных кругах. Конфликт привел к изгнанию из страны иезуитов в 1859 г. (им разрешили вернуться в 1865 г.) и секуляризации кладбищ в 1861 г. До того времени католическая церковь почти полностью контролировала кладбища и процедуры захоронения[209].

По-прежнему страна продолжала оставаться в политическом отношении «яблоком раздора» в отношениях между соседними государствами и великими державами. Продолжались интервенции и приграничные конфликты. Они напрямую были связаны с ситуацией в соседних странах. Так, после того как аргентинский лидер Росас бежал в Британию, внутренние конфликты в Аргентине продолжались до 1861 г., когда страна наконец пришла к относительному единству.

И положение в Уругвае соответствовало коллизиям аргентинской истории, так как соперничающие силы в Уругвае поддерживали соответствующие враждующие фракции в Аргентине и в свою очередь получали поддержку от них[210].

Усилилось вмешательство Бразилии в Уругвае как по причине временного ослабления Аргентины, так и в силу того, что Бразилия стремилась расширить свои границы до р. Ла-Плата. Бразилия вводила свои войска на территорию Уругвая так часто, как считала необходимым в соответствии с договорами 1851 г.[211]

К 1850-м гг. британцы усвоили урок двух бесплодных попыток военных интервенций на Ла-Плату. Да и «неформальная империя» с грабежом сырьевых ресурсов региона, использованием рынка сбыта для своих промышленных товаров также не соответствовала фантастическим ожиданиям Альбиона. Однако главным было отвлечение ресурсов на военное столкновение с Российской империей, которое длилось в 1853–1856 г. и было несравнимым с другими британскими военными экспедициями (общие потери воюющих сторон составили около 500 тыс. чел., среди них англичане потеряли убитыми и раненными 40 тыс.). Это также (как и для уругвайских англофилов) была война, которая, по заявлениям Палмерстона и главы Форин-офис лорда Кларендона велась вовсе не за ограничение «экспансии» России и обеспечение безопасности своих позиций в Индии. «Британия не нуждается ни в чем для своей торговли, а лишь благородно и принципиально ведет битву цивилизации против варварства». В выступлениях политических лидеров и передовицах самых влиятельных газет писали, что «надо вырвать клыки у русского медведя», «загнать московитов вглубь лесов и степей» и т. д.[212]

Довольно долго после окончания войны ее последствия сказывались на сокращении активности Британии в Латинской Америке. Военные неудачи и послевоенный экономический кризис стали причиной ухода в отставку правительства Абердина, которого сменил на посту премьера Палмерстон.