Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

Перенесение же мощей Уильяма в здание капитула было, по видимости, организовано на скорую руку, без приглашения каких-либо важных гостей. Возможно, translatio произвели в Чистый четверг, в тот самый день, который в будущем обретет особую связь с его культом. Два дня в году – Чистый четверг и Страстная пятница —наиболее тесно связывались с обвинениями против евреев: Чистый четверг был dies salvationis, в который церковь традиционно прощала своих врагов, евреев особенно. Он также станет тем днем, когда гробницу св. Эдмунда ежегодно будут открывать для освидетельствования[447]. Во время богослужений в Страстную пятницу два диакона пели упреки (improperia) евреям, а конгрегация подхватывала респонсорий[448]. К концу XII века прихожане более не преклоняли колени, молясь об обращении евреев[449].

Представляется также, что в XII веке почитание Уильяма было связано со Страстной седмицей в целом[450]. Его мощи, возможно, использовались как средство привлечь людей в церковь на Пасху. Уильяма связывали с христоцентричными праздниками по лунному календарю, отсчитываемыми от дня Пасхи, а также и с марианскими праздниками, рассчитываемыми, как и дни других святых, по солнечному календарю[451]. Уильям, как и многие последующие предполагаемые жертвы евреев, был тесно связан с 25 марта – Благовещением, днем Воплощения, и хронологически, и риторически соединенным с растущим почитанием Девы Марии[452]. Томас пишет, что Уильям родился в день Сретения, а умер в день Благовещения. Следующее перенесение его останков состоялось в день Посещения Пресвятой Девы Марии[453], третий великий католический праздник в честь Девы Марии, с которым соединялось имя Уильяма.

Поклонение Деве Марии стало важным элементом обвинений в ритуальном убийстве, часто понимаемых как реакция христиан на традиционное противостояние евреев культу Богоматери и на их насмешки над непорочным зачатием. И все же связь норвичского нарратива с мариологией, возможно, имела более конкретные и локальные основания. Прежде всего, она возникла в контексте долговременного состязания между Норвичем и Бери; как уже отмечалось, в XII веке Бери был важным центром почитания Девы Марии. Представляется, что Норвич строил культ своего нового святого покровителя по образцу культов Бекета и Эдмунда, а также использовал элементы растущего культа Богоматери, чтобы приветствовать нового святого в Восточной Англии и добиться подлинного признания его населением. В «Житии св. Уильяма» рассказывается о видении Девы Марии, радующейся с юным Уильямом на небесах и благоволящей к юноше; это представляет собой контрапункт причитаниям матери убитого юноши и ее печали на земле, отражающим надежды и отчаяние многих средневековых матерей[454]. Культ Уильяма был во многом рассчитан на матерей-мирянок, которые искали исцеления для своих детей, и на юных мальчиков, приходивших в монастыри послушниками, певчими и школярами. Поэтому рассказ Томаса о том, как Дева Мария заботится о юном святом, оказывался одновременно утешительным и нравоучительным.